Афина поморщилась, но кивнула.
— Пункт 3. Водные процедуры регламентируются отдельным актом. Пункт 4… — она повысила голос, глядя в сторону гриффиндорского стола. — Запрещаются любые формы тактильного контакта, включая рукопожатия, объятия и дружеские похлопывания. Данные действия будут расцениваться как пропаганда распущенности и караться исключением.
Гарри медленно поднялся со скамьи. Синия встала рядом. За ними поднялись Гермиона, Рон и Драко.
А за столом Когтеврана встали три сестры.
— Это вы, — громко сказал Гарри.
Афина прервала чтение.
— Что «мы», мистер Поттер?
— Это вы писали те письма, — продолжил Гарри, выходя в проход. — Про «Узы крови». Про квадратные метлы. Про то, что дружба — это разврат.
Синия рассмеялась. Это был злой, колючий смех.
— Я-то думала, в Министерстве просто идиоты сидят. А оказывается, у них консультанты с Олимпа. Богиня Мудрости, которая боится, что мальчик возьмет девочку за руку? Серьезно?
— Это не страх! — взвизгнула Афина, и её лицо пошло красными пятнами. — Это превентивная мера! Вы, смертные, не умеете контролировать свои импульсы! Вам дай волю — вы устроите хаос! Мы защищаем вас от самих себя!
— Вы защищаете себя от нас, — сказала Ана. — От жизни в любом ее проявлении.
Она вышла из-за стола Когтеврана. На ней были темные очки и школьная форма, но двигалась она как королева. Стеф и Ева шли по бокам, их руки лежали на палочках (и кинжалах под мантиями).
Афина поперхнулась. Она выронила перо.
— Ты… — прошептала она. — Ты должна быть мертва. Или в пещере. Или на моем щите! Почему ты здесь?! Это нарушение канона!
— Канон переписали, — ответила Ана. — Ты писала законы, Афина. Ты писала жалобы. Ты придумывала правила, чтобы оправдать то, что ты сделала со мной. «Она сама виновата», «Она была слишком красивой», «Ее взгляд опасен». Ты настрочила тысячи томов лжи, чтобы не признавать одну простую истину.
Ана подошла ближе. Посейдон попятился, выставив трезубец.
— Эй! Не смотри на меня! Я знаю твои штучки! Я женатый бог!
— Ты — старый развратник, — сказала Ева. — Который прячется за юбкой сестры и пишет анонимки в Министерство о вреде купальников.
— Я защищаю мораль! — заорал Посейдон. — Вода должна быть чистой! А вы… вы мутите воду своим существованием!
— Мы — не муть, — сказал Драко Малфой. Он тоже вышел вперед. Его голос дрожал, но он говорил. — Мы — результат вашего «порядка». Вы создали монстров, чтобы вам было с кем бороться.
— Молчать! — Афина ударила папкой по воздуху. — Я аннулирую вас! Я напишу декрет, который сотрет вас из реальности! «Запрещается существование Горгон на территории учебных заведений»! Я запрещу суккубов! Я запрещу…
— Попробуй, — сказала Синия.
Она щелкнула пальцами. Иллюзия «Сандры» стекла с неё, как вода. Перед богами предстала демоница во всей своей темной, величественной красоте.
— Ты можешь запретить слова, Афина. Ты можешь завалить Министерство бумажками. Но ты не можешь запретить природу. Ты не можешь запретить гравитацию. И ты не можешь запретить нам быть здесь.
В этот момент двери Зала снова открылись.
Но не от ветра.
В проеме стояла фигура, заслоняющая свет.
— А еще, — пророкотал бас, от которого задрожали стекла, — вы не можете запретить мне зайти на чай.
В зал вошел Геракл. Без цепей. Без безумия в глазах. На плече у него сидел довольный нюхлер, а рядом, держа его за руку (огромной лапищей), шлепал Грохх.
Афина побледнела так, что стала похожа на мраморную статую.
— Геракл?.. — просипела она. — Но… Атэ… Программа безумия…
— Грохх снял, — просто сказал Геракл. — Он сказал, что это «кака». И он был прав, сестра. Твоя мудрость — это просто грязь на глазах.
Он подошел к столу Гриффиндора, взял яблоко и смачно откусил.
— Вкусные яблоки, — заметил он, жуя. — Не то, что ваши золотые. От тех только изжога и войны.
Посейдон и Афина стояли в центре зала. Окруженные.
С одной стороны — «Разбитые» во главе с Гарри и Синией.
С другой — освобожденные Герои (Геракл, и где-то рядом Персей).
С третьей — Дамблдор и учителя.
Их бюрократическая атака захлебнулась. Их бумажный щит порвался.
— Вы… вы пожалеете! — взвизгнула Афина, прижимая к груди свою папку, как самое дорогое сокровище. — Мы напишем в Высшую Инстанцию! Мы скажем, что вы пропагандируете анархию!
— Пишите, — сказал Гарри. — Только адрес проверьте. Мы теперь отправляем почту не в Министерство. Мы отправляем её прямиком в реальность. А там ваши жалобы не рассматривают.
Дамблдор поднял палочку.
— Полагаю, урок этики окончен, — сказал он. — Афина, Посейдон. Вы нарушаете режим школы. У вас есть пять секунд, чтобы покинуть территорию, прежде чем я применю к вам пункт школьного устава о «выдворении вредителей».