Афина застыла. Черная жижа стекала по её очкам, по носу, капала с подбородка на «Декрет о нравственности». Она была похожа на мокрую ворону.
Зал взорвался хохотом. Смеялись все. Студенты, учителя, призраки. Геракл хохотал так, что с потолка сыпалась штукатурка. Даже Снейп, стоявший в тени, криво ухмыльнулся.
Величие пало. Осталось только мокрое, грязное посмешище.
— Вон! — скомандовал Дамблдор. — Мистер Филч, откройте двери пошире.
Афина, хлюпая полными туфлями чернил, и Посейдон, которого загнал под стол третьекурсник (пытаясь отобрать трезубец у нюхлера, бог застрял), бросились к выходу.
Они бежали. Не гордо уходили, а позорно бежали под свист и улюлюканье.
Пивз летел за ними, швыряясь шариками с навозом и распевая:
«Олимпийцы дураки! Потеряли башмаки! Написали ерунду — и теперь горят в Аду!»
Двери захлопнулись за ними с грохотом.
В Большом Зале повисла тишина, которая тут же сменилась овациями.
Синия подошла к Ане.
— «От жизни в любом её проявлении», — повторила она слова сестры. — Ты убила их, Ана. Ты убила их лучше, чем любым ядом. Ты сделала их смешными.
Ана улыбнулась. Впервые за тысячи лет она чувствовала себя не жертвой и не монстром.
Она чувствовала себя победительницей.
— Это только начало, — сказал Гарри, подходя к ним. — Теперь они побегут к Волдеморту. И они будут злыми, униженными и готовыми на любую глупость.
— И мы будем готовы, — ответил Драко, который аплодировал вместе со всеми.
«Неминуемая сила» выиграла битву за умы. Теперь предстояла битва за души. И впереди их ждала Чаша.
Глава 15. Сити-Олимп
Гарри открыл глаза.
Он сидел не в мягком кресле гостиной и не на своей кровати. Он сидел на жесткой, холодной скамье в вагоне поезда, который несся сквозь серый, безжизненный туман.
Стук колес был неестественно ритмичным, гипнотическим. В вагоне были другие люди — бледные, одетые в одинаковые серые робы, напоминающие больничные халаты или туники. Они сидели, уставившись в пол, сцепив руки на коленях. Никто не смотрел друг на друга.
Поезд замедлил ход.
Гарри посмотрел в окно. Вместо Хогвартса или Лондона он увидел Город.
Это был кошмар перфекциониста. Бесконечные ряды одинаковых белых зданий без окон, уходящие в небо шпили из стекла и стали. Ни одного дерева. Ни одной птицы. Только камень, геометрия и холод.
Поезд остановился на перроне.
— Конечная, — объявил механический голос. — Добро пожаловать в Сити-Олимп. Напоминаем: зрительный контакт дольше двух секунд считается актом агрессии и похоти. Держите глаза опущенными.
Гарри вышел на платформу. Воздух здесь был стерильным, пахло озоном и хлоркой.
Над вокзалом, на гигантском голографическом экране, висело лицо.
Лицо Афины.
Она выглядела старше, строже. Её очки в роговой оправе бликовали, скрывая глаза.
— Добро пожаловать, — вещал её голос, разносившийся над всем городом. Её истерические интонации смешивались с лекцией занудного завуча. — Добро пожаловать в Сити-Олимп. Вы сами выбрали его, или его выбрали за вас — это лучший из оставшихся городов. Я столь высокого мнения о Сити-Олимп, что решила разместить свое правительство здесь, в Цитадели Нравственности, столь заботливо предоставленной нашими Покровителями.
Гарри прошел через турникеты. Рядом с ним прошел сканер — летающая камера, похожая на механический глаз.
— Гражданин, поправьте воротник, — прожужжал дрон. — Ваша шея открыта на 2 сантиметра больше нормы. Это провокация.
Гарри инстинктивно запахнул мантию.
— Я горжусь тем, что называю Сити-Олимп своим домом, — продолжала вещать Афина с экрана. — Здесь мы искоренили главную угрозу человечеству. Инстинкт. Хаос. Так называемую «любовь». Мы ввели Поле Подавления. Больше никаких грязных, животных порывов. Мы — общество чистого Разума и Порядка. Размножение временно приостановлено до тех пор, пока мы не разработаем способ появления детей без… физического контакта.
Гарри вышел на площадь.
Посреди площади стояла статуя. Это был Зевс, попирающий ногой земной шар.
Вокруг ходили патрули. Но это были не метрополицейские в противогазах.
Это были люди в масках античных статуй. Белые, безжизненные лица. В руках они держали не дубинки, а свитки с правилами и линейки, чтобы измерять расстояние между прохожими.
На скамейке сидела пара. Мужчина и женщина. Они сидели на разных концах скамьи, глядя в разные стороны.