— Зои, ты видела, каким он был. Прямо сейчас нам нужно это обдумать и посмотреть, куда мы можем пойти отсюда.
Я не хотела обдумывать это, но борьба с ним в этом не продвинула бы меня далеко. Я волочила ноги, пока мы шли в кафетерий, страх скручивал мой желудок.
Мы заняли столик с видом на сад, и пока Доминик шел за напитками, я изучала цветущие кусты и деревья, высаженные в визуально привлекательных узорах вокруг больницы. Солнечные лучи подчеркивали их цвета и создавали почти ослепительный эффект. Это был вид, достойный того, чтобы быть увековеченным на фотографии, но я задавалась вопросом, возможно ли приехать сюда и насладиться им, находясь в мрачной реальности больницы.
Я не могла выбросить из головы этот взгляд в глазах Картера. Я думала, что больше никогда не увижу его снова, он был таким неуместным после всех этих месяцев его любви. После того, как он посмотрел на меня вчера вечером, и тех слов, которые он сказал.
«Мы принадлежим друг другу, и это никогда не изменится».
Я закрыла лицо руками, страх резко скрутил мой живот. Жизнь слишком часто подбрасывала мне кривые мячи, чтобы я думала, что это просто что-то незначительное.
Доминик поставил передо мной чашку мокко и опустился в кресло напротив меня.
— Он поправится.
— Как ты можешь быть так уверен? А если нет? Тогда что? Это огромный период. Это...
Он положил свою руку на мою.
— Эй. Мы не сделаем ему одолжения, если поддадимся панике.
Я захлопнула рот. Он был прав. Я паниковала, а паника никогда не приводила ни к чему хорошему. К тому же, он только что перенес операцию. Ему нужно было время.
Как только я достаточно успокоилась, Доминик пошел домой принять душ и переодеться, а я поднялась по лестнице на этаж Картера. Я собиралась поговорить с ним и объяснить, что мы вместе и очень любим друг друга.
Мои нервы напряглись, когда я шла в комнату Картера, что было для меня странно. В последний раз я так нервничала, увидев его, когда он намекнул мне на что-то, задолго до того, как мы сошлись.
Девушка, шедшая с другой стороны, остановилась перед комнатой Картера, и я замедлила шаг. Ее длинные черные волосы доходили до подола джинсов с высокой талией, ее тонкая талия расширялась к пышным бедрам и толстым ягодицам.
Она провела рукой по волосам, чтобы пригладить их, и постучала в его дверь.
Что за...? Я не знала ее и не знала, что она здесь делает. К тому же, она не была членом семьи. Ей не разрешалось находиться в его комнате. Она не закрыла дверь до конца, поэтому я подошла к ней и приложила ухо к маленькой щели.
— Привет. Не уверена, что сейчас подходящее время, но я хотела увидеть тебя и поблагодарить за спасение моей жизни. Ты вошел в горящее здание, чтобы спасти незнакомку... Это... Ух ты.
Мое сердце замерло. Это была девушка, которую он спас.
Я едва осмелилась дышать, когда заглянула внутрь. Моя грудь сжалась от легкой улыбки на лице Картера. Не было ни капли той ненависти, которую он излучал в моем присутствии ранее.
— Мне рассказали, что произошло, но я этого не помню. Я, э-э, не помню многого.
— Ох. Это очень плохо. Но, по крайней мере, ты жив. Когда упала эта балка, я думала, что она убила тебя. Я пыталась вытащить тебя, но ты был слишком тяжелой.
Он ухмыльнулся.
— Неудивительно, что ты не смогла меня сдвинуть. Ты крошечная по сравнению со мной.
— Правда. Ты такой высокий и мускулистый. Ты, должно быть, поднимаешь тяжести. — В ее глубоком голосе слышался оттенок кокетства.
Его челюсть напряглась, но он скрыл это улыбкой. У меня было чувство, что заставило его так отреагировать. Он не знал, поднимал ли он тяжести или нет, поскольку не мог этого вспомнить. Девушка опустилась на стул рядом с его кроватью. Очевидно, ей не нужно было приглашение или поощрение, чтобы остаться.
— Я пробовала поднимать тяжести, но они такие тяжелые. Я предпочитаю поднимать камеру.
— Камеру?
— Мне нравится фотографировать. Это моя страсть. Я везде ношу с собой камеру. Я чуть не притащила ее сюда. — Она сказала это в шутку, и они оба рассмеялись, хотя это было совсем не смешно.
— Меня зовут Нора, кстати.
— Я Картер.
С тошнотворным чувством в животе я наблюдала, как они расслабляются в разговоре. Она определенно флиртовала, и он не делал ничего, чтобы отвлечься. Мне становилось все хуже с каждой минутой.
— Что вы делаете? — Спросила меня медсестра сзади, и я развернулась на каблуках.
— Ничего.
Ее бровь изогнулась.
— Мне нужно увидеть пациента, так что, пожалуйста, отойдите в сторону.
Я сделала это, потому что не хотела, чтобы Картер и Нора знали, что я подслушивала. Я остановилась на безопасном расстоянии, чтобы, когда Нора выйдет, она не узнала, что я пришла к Картеру.
Ей не потребовалось много времени, чтобы выйти из палаты после того, как вошла медсестра, и я хотела поблагодарить медсестру за то, что она выбрала это время, чтобы зайти. Я постаралась не выглядеть подозрительно, когда Нора проходила мимо меня, поэтому она даже не взглянула в мою сторону. Ее волосы покачивались, когда она покачивала бедрами, а походка была слишком уверенной. Я почувствовала, как что-то сжалось в моей груди, когда она исчезла за углом.
Она была из тех девушек, в которых Картер мог легко влюбиться.
Я покачала головой, отгоняя эту мысль. Это не имело значения. Мы были вместе, и он любил меня. Амнезия или нет, эти чувства не исчезнут просто так. Верно?
Я ждала, пока медсестра закончит то, что она делала, и уйдет, прежде чем войти в палату Картера, но когда я это сделала, он спал.
Я села на стул, который освободила Нора, и наблюдала за ним. Некоторые люди во сне выглядели как ангелы. Картер был похож на самого дьявола. Красивые, резкие линии его лица были еще более выражены, когда он закрыл глаза, и даже спустя столько времени я не могла перестать ими восхищаться.
И чем тут не восхищаться? Картер придавал совершенно новый смысл выражению «высокий, смуглый и красивый». В нем не было ничего обычного. У него было такое лицо и тело, которые преследовали чьи-то мысли и рождали фантазии. Благодаря баскетболу и регулярным тренировкам в нашем домашнем спортзале каждая часть его тела была вылеплена до гладкого совершенства. Его губы были пухлыми и достаточно мягкими для самых томных поцелуев. Его подбородок и нос были четко очерчены, что придавало ему более зрелый вид. Его челюсть была резко очерченной. Но больше всего мне в нем нравились его зеленые глаза, которые напоминали мне о темных лесах, соснах и тайнах, которые могли тебя уничтожить. Глаза, которые могли смотреть на тебя пронзительно, как будто не было ни одной мысли, которую ты мог бы от них скрыть. Глаза, которые я хотела бы увидеть открытыми сейчас и растянуться в улыбке.
Вскоре стресс и недостаток сна взяли верх, и мои глаза закрылись сами собой, когда моя голова наклонилась вниз. Я не хотела спать. Я хотела продолжать смотреть на него, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но прежде чем я это осознала, я прислонилась к его кровати и закрыла глаза.
Я задремала.
— Что ты делаешь?
Я моргнула, услышав голос Картера. Мне нужно было мгновение, чтобы вспомнить, где я нахожусь.
Я подняла голову и встретилась с его глазами, улыбнувшись.
— Ты проснулся. — Я потерла глаза. — Как ты держишься? — Забывшись, я положила свою руку на его руку.
Его взгляд расширился от прикосновения.
— Не трогай меня, черт возьми. — Он отдернул руку с отвращением.
Мой живот сжался, но я боролась, чтобы сохранить улыбку на лице.
— Я знаю, ты не помнишь эти последние два года, но теперь мы вместе. Мы вместе уже полтора года, и мы любим друг друга.
— Любим? — Он произнес это слово так, словно наша любовь друг к другу была самой нелепой вещью, которую он когда-либо слышал. — Я не люблю тебя. Я тебя ненавижу!