Но что же она делает не так?
Шиеми очень хотела понять это. Она должна была взять себя в руки и постараться изо всех сил. Ради тех, кому она сможет помочь. Как и ей в своё время помог Окумура-сенсей.
Возможно, спустя какое-то время девушка сможет достичь того же уровня, что и Рин, в лёгкую справляющийся с очень сильным демоном. Морияма была заворожена его грацией, хищной поступью и уверенными взмахами меча, опасно разрезающего воздух вместе с кронами деревьев. Его глаза — и как она только разглядела их — блестели таким азартом, что у Шиеми что-то ёкнуло в сердце.
Эксвайр не хотела признавать это даже самой себе, но она завидовала — глупо и горько. Если бы у неё было столько сил, бабушка была бы жива. Если бы Морияма не боялась признаться, ей бы не пришлось так напрягать Окумуру-сенсея со своим спасением. Если бы она была хоть кем-то значимым…
В глазах Рина появлялось бы тепло, когда он усмехался-улыбался. А так они оставались холодными и равнодушными.
Незаинтересованными.
И теперь, видя, как Судзуки-сан отталкивает собственную племянницу, — а это точно была она — Шиеми просто не смогла сдержаться. Слишком сильно маленькая девочка в красно-золотом кимоно напомнила её саму, только более маленького возраста. Если Морияма сможет ей помочь, то это станет первой ступенью по достижению собственного и чужого уважения по отношению к ней.
Поэтому Шиеми улыбнулась.
— Многие говорили, что хотят помочь нам, — девочка отвела взгляд, — но в итоге не помогали. Зато Судзуки-сан кричала на нас.
— За что? — Морияма нахмурилась, — вы же ничего не сделали.
Девочка ровно ответила:
— Мы путались под ногами.
Шиеми замялась и, честно сказать, не знала, что и ответить.
— Как тебя зовут?
Девочка поджала губы но ответила, обхватив себя за плечи ладонями, скрытыми длинными рукавами кимоно.
— Кен. Давай, мы уйдём отсюда?
Морияма оглянулась. Неприятное липкое чувство надвигающейся опасности никуда не исчезло, так что всё это время девушка чувствовала себя очень неуютно.
— Здесь… случайно не живут карпы?
Девочка широко распахнула глаза и стремительно схватила Шиеми за рукав, потянув на себя.
— Пожалуйста, пойдём скорее. Акира точно смотрит на нас.
— Кто такая Акира? — нерешительно поинтересовалась Шиеми, заходя в дом с другого входа.
Кин недовольно обернулась на неё и прижала палец к губам.
Мишка остался сиротливо брошенной игрушкой у двери. Наверное, Судзуки-сан будет безумно зла. Однако её племянницу это будто бы больше совсем не волновало.
— Кохэку умеет объяснять лучше.
— А он?..
Девочка резко остановилась и серьёзно уставилась на Шиеми.
— Мы поверим тебе, сестрёнка. Возможно, ты наш последний шанс.
У Шиеми сжалось сердце. Она, быть может, и не достойна таких слов, но услышать их было безумно приятно. И вместе с этим горько. Вдруг она не оправдает возложенных на неё ожиданий?
Она — не Рин.
Она — не Юкио.
И даже не Изумо, которой Шиеми так хотела стать подругой.
Мальчик с усталыми и злыми глазами недовольно уставился на сестру. Весь его внешний вид яростно кричал о том, что ребёнком никто не занимается, так что Кохэку не мог полноценно доверять посторонним. Морияма смотрела на него и понимала, что перед ней — сгусток чистой, незамутнённой ярости. Мальчик явно не был рад тому, что Кен привела сюда кого-то.
— Что ты творишь? — зашипел он не хуже змеи.
Даже мамуси, пару раз заползающие в Сад Мориямы, вели себя намного сдержанней.
— Сестрёнка обещала нам помочь, — Кен нахмурилась.
— И что?
— Она знает о том, что в пруду плавают карпы.
Морияме показалось, что Кохэку немного побледнел. Наверное, причудливые отражения света и тени. Девушка неуверенно переминулась с ноги на ногу и закрыла нижнюю половину лица рукавом кимоно. Ей вновь было неуютно.
— Откуда? — тихо спросил мальчик, обращаясь к Шиеми.
— Это узнала не совсем я… Двум моим друзьям, с которыми я приехала сюда, снились сны, — девушка тщательно подбирала слова, — в первом сне парень как раз-таки видел пруд, в котором плавали золотые карпы. Туда падал колокольчик, — дети напряжённо переглянулись, — и не только.
Кен немного помялась на месте, а потом плюхнулась на расстеленный футон брата. Всё окно закрывали ветки старого дерева, как будто запирая детей в огромной клетке. Почему-то у Шиеми возникла именно такая ассоциация.
— Акира была нашей кузиной, единственной дочерью Судзуки-сан. Когда она была жива, в пруду действительно жили карпы. А сама Аки очень любила ходить вместе с маленьким бубенчиком-колокольчиком, который предупреждал слуг о её появлении.
Кен немного боязливо посмотрела на брата, который начал рассказывать то, что его мучало и не могло дойти сквозь взрослых до экзорцистов, приезжающих на проверки.
Невысокая девочка смеётся, смущённо улыбаясь.
— Акира-сама, вы снова сбежали из своей постели?
— Юрико-сан, я не могу вечно лежать на одном месте, и Вы это знаете.
— Она болела раком. Когда об этом узнали, Судзуки-сан будто бы помешалась. Везде развешивала золотые ленты и заставляла нас с братом мастерить журавликов круглые дни напролёт. Она была готова поверить в любые легенды, только бы её ребёнок был в порядке.
Кен искренне верила в свои слова, а вот её брат почему-то нахмурился. Видимо, не был согласен с какой-то частью фразы, но решил промолчать.
— Мы не знаем, что точно случилось, — Кохэку смотрел твёрдо и не отводил взгляд, — но Аки умерла совсем не от болезни. Она сбросилась в пруд. Аки могла не выдержать чужого давления, так как наши соседи любят почесать языками. Или, возможно, мать довела её своими выдумками.
Кен поджала губы и еле выдавила из себя следующую фразу, намеренно прерывая рассказ брата:
— Слуги шептались, что карпы начали съедать её труп. Судзуки-сан приказала выловить их всех и зажарить. Я не смогла это съесть, так что выкинула из окна. Так ужасно осознавать, что вместе с рыбой к тебе в рот вполне могли бы попасть кусочки сестры…
— Судзуки-сан, Вы шутите? — Кен застыла, стараясь побороть позорное желание разреветься.
Она не верила, что всё закончится именно так.
Кохэку с ненавистью посмотрел на собственную родственницу.
— Лучше бы вы следили за ней, а не за отблесками слабой надежды на выздоровление. Аки от этого не становилось легче — Ваше волнение её только угнетало.
Его речь прервалась звонкой пощёчиной.
Шиеми пробила крупная дрожь, но она поборола в себе желание закрыть уши руками и убежать. Она обязана была выслушать их историю до конца. Пусть даже весь этот ужас был выше её понимания. Девушка подумала о тех, кто мог бы быть сейчас на её месте. Все они бы пережили этот рассказ стойко, с чувством собственного достоинства.
Значит, и ей стоит вновь поднять сухие глаза на детей, молчаливо выражая свою поддержку. Какие-то слова здесь были излишни.
— А потом Аки пришла к нам обратно, — Кохэку нервно смял в руке карандаш, которым до этого что-то писал, — мне сначала даже показалось, что у меня начались галлюцинации от голода. Мы с Судзуки-сан тогда сильно поругались, и она запрещала приносить мне еду, только лёгкий перекус раз в день. Нет, всё было не так уж плохо, — поспешил исправиться мальчик под ошеломлённым взглядом Шиеми, — мама старалась мне тайно протащить что-нибудь вкусное, да и Кен не отставала. Но этого так не хватало…
— Кохэку, — Кен мягко тронула его за руку.
Мальчик переборол себя и вернулся к нужной теме.
— Она показалась возле пруда, где и умерла. Стояла по щиколотки в воде, а возле её ног плавали жирные золотые карпы, которые знали эти щиколотки на вкус. Мне даже показалось, что я возненавидел золотой цвет именно в тот самый момент, тем не менее, Судзуки-сан запретила нам носить что-либо кроме этого, — он поморщился как от зубной боли, — нам пришлось подчиниться. Был огромный скандал, и мама в итоге приняла чужую сторону. Ей негде жить, кроме как в этом особняке. Отца-то больше нет.