Мы сидели так минуту, оба глядя вперёд, пока замедлялось дыхание.
Я начал переживать. И составлять свои коробки обратно.
Только то, что Брайан был геем и только то, что он хотел испытать гейский поцелуй, не значило, что он хотел быть моим парнем. Или что я нравлюсь ему в романтическом плане.
Дерьмо. Что, если это испортило нашу дружбу? Брайан нуждался в этом якоре, и я тоже.
Он по-прежнему был закрытым. Ему нужно было разобраться с отцом. И он восстанавливался после ранения. Ему не нужно было больше никакого давления. И я не хотел казаться нуждающимся и витающим в облаках, будто отчаянно хочу его. Потому что это был не лучший вид.
— Если ты выставишь мне оценку, мне придётся тебя ударить, — пошутил я.
— О, я уже это сделал. Но это секрет, — отшутился он в ответ.
— Придурок.
— Неудачник.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. И всё показалось правильным.
— Эй. Что происходит в Чаттануге, остаётся в Чаттануге, — сказал я, протягивая кулак.
Брайан стукнулся о мой кулак своим.
— Спасибо. Но у меня есть ощущение, что ситуация с моим отцом раздуется так или иначе.
Наверное, он был прав. То, что ему пришлось соврать о выходных, вызывало переживания.
— Если раздуется, у тебя есть я, и Мэдисон, и Джозия, и мои родители тоже. Они тебя обожают. Ты же знаешь.
— Они отличные. Не могу понять, почему они не родили более интересного человека.
Это вызвало у меня смех.
— Ха-ха. Ты такой смешной.
Брайан улыбнулся.
— Так мы будем что-нибудь смотреть или нет? У нас ещё осталось несколько серий «Тёмного туризма», верно?
Серия о том, как кто-то плавает в радиоактивном озере и чуть не оказывается в зарубежной тюрьме, была как раз тем, что нужно, чтобы остыть и избавить свой разум от определённых тем.
Брайан заснул, пока сериал ещё шёл.
Глава 15
Брайан
— Меня зовут Брайан Маршал, и я был в столовой в Уолл 28-го сентября. Пуля пролетела через питьевой фонтан и угол стены и попала мне в спину. Я бы умер, если бы Лэндон не зажал мне рану и не говорил со мной. В тот день я потерял своего лучшего друга, Джейка. Ему выстрелили в спину, когда он убегал. И я видел, как много детей умерли прямо передо мной.
Мои слова были грубыми, но не дрожали так, как я ожидал. В кругу раздались бормотания сожаления и сочувствия. Мэдисон, сидя справа от меня, обняла меня, а затем, на удивление, Джозия слева тоже обнял. Лэндон был на другой стороне круга, возглавляя группу вместе с другими, но его взгляд прожигал меня.
Нас было шестнадцать подростков в конференц-зале — семь учеников из Уолл, шестеро из Паркленда и трое из старшей школы в Чаттануге, которые попросились посидеть. Дюжина родителей сидели в конце зала, включая маму Лэндона.
— Я Мэдисон О’Рейли, — сказала Мэдисон. — Я была в актовом зале, когда включилось оповещение об активном стрелке. Наш класс вышел через задний ход, и мы были в порядке. Но я ужасно боялась за своих друзей. Не думаю, что я когда-нибудь снова буду чувствовать себя в безопасности в общественном здании. Или где-то ещё, на самом деле.
Она вложила руку в мою. Я сжал её.
Девушка справа от Мэдисон выступила следующей.
Это был первый раз, когда я заговорил перед группой о том, что произошло. Было тяжело говорить слова, но признание этого придавало силу, будто это не значило, что я был слабым или сломанным. Это не значило, что я сделал что-то не то.
История лилась за историей, лицо за лицом отражало боль.
— Меня ранили через окно и…
— Я держал свою девушку, пока она…
— Я прятался в кабинете и увидел обувь стрелка. Я подумал…
«Я действительно подумал, что умру».
Моё сердце налилось и разгорячилось, будто горящий камень сменил бьющуюся мышцу в моей груди. В какой-то момент я понял, что держу за руку и Джозию, они с Мэдди сидели по обе стороны от меня. Впервые казалось, будто, может быть, они мои друзья, а не только Лэндон.
Со столькими детьми произошло худшее, что было возможно. Я мог посмотреть на них и знать, без вопросов, что они были жертвами, ясно и просто. Не важно, что они сделали, чтобы выжить, они были невиновны. Может быть, не было подходящих слов, чтобы сказать, почему они сидели здесь, когда другие погибли…
Почему я сидел здесь, когда Джейк умер.
…но я был очень рад, что они выжили. И может быть, сочувствуя им, я мог посочувствовать и себе? Лэндон полдюжины раз говорил мне в целом то же самое. Но было легче поверить в это для кого-то другого.
Видеть, как по-прежнему борются другие, помогало мне чувствовать себя не таким слабым.