Фишбиндер кивнул, его лицо стало серьёзным.
— И всё же, Верховный суд недавно постановил, что пекарь имел право отказаться печь торт для однополой свадьбы. Кто-нибудь здесь знает, какие основания были у этого постановления?
Я был без понятия, но одна девушка подняла руку.
— Основанием была свобода вероисповедания. Если ты твёрдо веришь, что однополый брак — это неправильно, то не обязан печь торт на однополую свадьбу, потому что это нарушает твоё право исповедать свою веру.
Внутри меня зажглась икра злости.
— Как это отличается от расовой дискриминации? Что, если твоя религия утверждает, что определённые расы — низшие? Ты должен быть способен отказаться печь для них торт? Потому что если дело в этом, то мы возвращаемся обратно в сороковые года.
Фишбиндер посмотрел на меня с удивлением. Если честно, я сам удивился. Обычно я не разговаривал на уроках и никогда не спорил. Может быть, на мне сказывалась компания Лэндона.
— Интересная точка зрения, Брайан, — сказал Фишбиндер, идя обратно по проходу. — Но разве возвращение в сороковые года обязательно было бы плохим? Посмотрите на расовое напряжение, которое у нас есть сейчас. Можно ли этого отчасти избежать, если мы признаем, что не все хотят жить в обезличенном обществе? — он пожал плечами. — Я просто спрашиваю. Скажите мне, что думаете. Это тема вашего следующего эссе, и я хочу увидеть его к началу урока в понедельник, после Дня благодарения.
Все застонали.
Когда прозвенел звонок, я схватил свою сумку и вышел из кабинета, а затем из здания, как можно быстрее. Я срезал дорогу перед школой, чтобы добраться до южной парковки. Как обычно, Вольво Лэндона ждало меня там. От этого вида я улыбнулся. Но затем увидел, как кто-то стоит на обочине и смотрит на меня.
Это был Кэмерон.
Мои шаги сбились. Он смотрел прямо на меня, с напряжённым выражением лица, будто хотел со мной поговорить. Но хотел ли я говорить с ним?
Что-то в этой ситуации пробудило того мрачного маленького Голлума в моём разуме. Может быть, дело было в том факте, что я стоял на улице, в открытом месте. Может быть, дело было в том, как Кэмерон возвышался там и смотрел на меня. От страха волоски на шее встали дыбом, и меня окатила волна слабости. Мои ноги угрожали подогнуться. Когда это происходило, я не контролировал своё тело. Я мог только убраться подальше от триггера.
Я сел в машину Лэндона.
— Привет. Готов убраться отсюда? — спросил Лэндон.
Я кивнул, не доверяя своему голосу. Пока мы ждали, когда отъедет другая машина, я повернул голову и посмотрел обратно на Кэмерона. Он по-прежнему наблюдал за мной.
«Могли ли стрелками быть Кэмерон и Гордо?»
Я не первый раз задавал себе этот вопрос. И ответом всегда было «нет». Кэмерон может и был лицемером, но я не думал, что он способен на массовое убийство. Боже, я не хотел так думать. А ещё, он был не самой яркой лампочкой среди прочих. Чтобы проверить что-то такое большое, с такой точностью? Маловероятно. Правда, у него не было особого алиби. На похоронах Джейка он сказал мне, что был в туалете. Это казалось… странным. Конечно, это было возможно, но если только в туалете не было вечеринки, это означало, что никто не может подтвердить его местонахождение.
Но Гордо был на наказании. Он забаррикадировался в кабинете с другими людьми. А я не мог представить, чтобы Кэмерон сделал это с кем-то другим.
Нет. Нет, это не могли быть они. Просто не могли.
— Ты выглядишь так, будто день выдался дерьмовый, — сказал Лэндон. — Хочешь поехать ко мне? Папа всю неделю дома и предложил приготовить ужин пораньше, чтобы ты мог поесть с нами.
— Да, — сказал я. — Определённо.
Глава 17
Брайан
— Привет! Как прошёл твой День благодарения? — спросил Лэндон с широкой улыбкой, когда я сел в его машину.
Я бросил свой рюкзак, заполненный вещами для ночёвки, на заднее сидение. У меня кружилась голова. Я не смог увидеться с Лэндоном в четверг или в пятницу, потому у нас был полный дом гостей на День благодарения. Сидеть с ним в машине казалось побегом из тюрьмы.
— Прошёл нормально. Приехали тёти, дяди и кузены, которых я не видел годами. Ничто не заставляет родственников ценить тебя лучше, чем практическая смерть.
Я подразумевал это как шутку, но его улыбка была грустной.
— Да? Это было мило? Всех увидеть? Чем вы занимались?
Я сморщил нос. Лэндон явно не хотел слышать о том, как сильно моя тётя Люси ненавидит своего начальника, или о радикулите моей бабушки, или о том, как отец постоянно твердил «Булл говорит то» и «Булл говорит сё».