Я сел в машину, дрожа как сумасшедший. На улице было минус тридцать с мелочью, и участки льда от недавнего замёрзшего дождя.
Лицо Лэндона было обеспокоенным.
— Боже, Брайан. Что случилось? — он снял своё пальто и протянул его мне, а затем включил печку в машине.
— Мой отец, — я прикрылся пальто, насколько смог.
Он опустил взгляд на мои ноги, хмурясь сильнее.
— Босой? Что заставило тебя так уйти из дома, чёрт возьми? Ты в порядке?
Я покачал головой.
— Я только что открылся родителям, — я хотел сказать это беззаботно, вроде «ты можешь в это поверить?» Вместо этого я звучал как ошеломлённый двенадцатилетний ребёнок, который только что увидел, как его собаку сбила машина.
— Ох, Брай.
Лэндон потянулся через консоль, чтобы обнять меня. На мгновение стало приятно, с теплом и силой. Но я был слишком потрясён, чтобы меня что-то особо успокоило. Я отстранился.
— Ничего, если я на какое-то время приду к тебе?
— Конечно! — он одарил меня натянутой улыбкой. Он выглядел так, будто хотел сказать больше — возможно, посетовать на моего отца — но не стал. Он завёл машину.
Когда мы остановились на подъездной дорожке дома Лэндона, из двери вышла его мама, кутаясь в длинный свитер. Должно быть, я напугал его, когда позвонил — я даже не помнил, что сказал — потому что она выглядела обеспокоенной, пока я выходил из машины. Когда она увидела мои фланелевые штаны и босые ноги, её лицо осунулось, и она подошла ко мне.
— Ох, сладкий, — сказала она. — Пойдём в дом, — она взяла меня за руку.
Не знаю, какое у меня было выражение лица, но как только мы зашли в дом, Сандра обняла меня, и Лэндон обнял сбоку, а затем Рекс, его отец, подошёл и обнял нас всех. Это должно было быть странно, но во мне росло это ужасное ощущение. Это напоминало те сны, когда ты понимаешь, что совершил какое-то ужасное преступление, которое никогда не сможешь исправить. Только это был не сон.
Я весь дрожал, не в силах остановиться.
— Он признался своему отцу, и тот вышвырнул Брайана, — злым голосом произнёс Лэндон.
— Он меня не вышвыривал. Я убежал.
— Он не повёл себя жестоко, сладкий? — спросила Сандра, её голос был очень невозмутимым, будто она делала заявление.
Я не ответил. Не знаю, что сделал бы мой отец, если бы схватил меня. Он не часто меня бил, но был таким отцом, который использовал «ремень» в качестве наказания. Последний раз, когда я получал ремня, мне было двенадцать, и я перечил матери. Урок выучен. Я не сомневался, что сегодня был бы ремень. Выражение его лица было ужасающим.
— Он меня не бил, — сказал я.
— У тебя ничего не болит, Брайан? — спросил Рекс.
Я покачал головой.
— Ты чуть не замёрз до смерти! — возразил Лэндон. — И у тебя нога в крови.
Разве? Я опустил взгляд. Конечно же, я капал кровью на ковёр.
— Простите. Я поцарапал палец. Но я в порядке, — это звучало не убедительно, потому что у меня стучали зубы, когда я говорил.
— Ты в этом году просто в мясорубку попал, да? — произнесла Сандра, и они все обняли меня крепче.
Пока мы стояли на месте, у меня щипало глаза от слёз. Родители Лэндона были невероятно потрясающими. Я не знал, каким образом мне повезло оказаться в этом доме, в этой семье. Наверняка я не сделал ничего, чтобы заслужить это. В груди было тесно, и мне хотелось пойти в комнату Лэндона, пока я не опозорился.
— Спасибо, — сказал я, отодвигаясь достаточно, чтобы они меня отпустили. — Спасибо, что разрешили мне сегодня прийти сюда.
Сандра улыбнулась печальной улыбкой.
— Сладкий, тебе всегда здесь рады, и ты можешь оставаться так долго, сколько захочешь. Хорошо?
— Если мы можем что-нибудь сделать... — вставил Рекс, отступая назад.
Я посмотрел на Лэндона, складывая руки на груди. Я надеялся, что он понял. Он всё ещё выглядел злым, но, казалось, его беспокойство за меня взяло верх.
— Как насчёт горячей ванны? — предложил он, беря меня за руку. — И у меня есть одежда, которую ты можешь надеть. Идём.
После ванной, мы с Лэндоном пошли на кухню. Его мама приготовила еду: яйца, картошку и тосты, а также свежий кофе. В тот день я ещё ничего не ел, и было приятно сесть и позавтракать. Мой желудок по-прежнему был связан в узлы, но каким-то образом мне всё равно удалось проголодаться.
Я рассказал им, что произошло. О мемах и о том, как мой отец сказал мне, что я больше не могу видеться с Лэндоном, и что я сказал, и что сделал. Я рассказал им о любви моего отцу к Рашу Лимбо и Алексу Джонсу, и как он относится к «либералам» и оружию. Я рассказал им всё.
Сандра и Рекс смотрели друг на друга, говоря без слов. Рекс положил руку на моё плечо.