— Нет. Потому что мы этого не знаем.
«Потому что я не верю в это».
Лэндон убрал с лица свои локоны, с раздражённым видом.
— Что, если их никогда не поймают, Брай? Наступит ли момент, когда ты сможешь перестать так сильно о них беспокоиться?
— Я не могу забыть. Они убили Джейка, чёрт возьми. И… — я сглотнул. — Им не может сойти это с рук. Ни за что.
Я чувствовал это каждой фиброй своей души.
— Ладно, — произнёс Лэндон, делая глубокий вдох. — Ладно. Ты прав, Брай. Я просто… Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Вот и всё.
Он ковырял свой последний кусок пиццы. Он больше не выглядел счастливым и радостным.
— Прости, — сказал я. — У нас праздник, и мы определённо заслужили праздновать. Мы в «Пицце Тони». Мы сделали это. Мы вместе. Так что давай будем счастливы. Мне так повезло быть здесь с тобой, и я благодарен. Ты ведь это знаешь, верно?
Он поднял взгляд и медленно улыбнулся мне.
— Мы должны ценить хорошее.
— Мы ценим. И то, что сейчас здесь, — это лучшее.
Я почувствовал, как носок его кроссовка погладил мою икру. Я наклонился, чтобы обхватить одной рукой его лодыжку, и поиграл бровями, глядя на него. Затем я заставил себя съесть ещё один кусок пиццы.
Мы ещё немного поговорили о фильмах и о том, чем хотим заняться на каникулах — главным в моём списке был пункт «бездельничать». Он рассказал мне смешную историю о Джозии, и мы оба посмеялись. Это было приятно. На мгновение призрак Уолл ушёл.
Когда мы надели куртки, чтобы уйти, запищал мой телефон. Я достал его из кармана и посмотрел на экран.
— Что там, Брай? — спросил Лэндон.
Я показал телефон ему. Моя мама хотела встретиться со мной и позавтракать в канун Рождества.
***
Лэндон высадил меня у кафе и сказал, что вернётся через час — или меньше, если я напишу. Мама уже сидела за столиком, когда я зашёл. Она выглядела нехорошо. Её тёмные волосы висели свободно, без укладки. Под её голубыми глазами были мешки, и она была без своего обычного макияжа. Она выглядела на десять лет старше. Я чувствовал себя виноватым. В плане, если бы я был сыном получше, она не была бы такой несчастной.
Было легко в это поверить. Но я помнил, как восхищался Лэндоном, и как его родители гордились им. Я не мог ничего поделать с тем, что я гей. И не мог ничего поделать с тем, что это противоречило мировоззрению моих родителей.
Я сел напротив неё, и она мгновение изучала взглядом моё лицо.
— Ты выглядишь так, будто тебе лучше, — наконец сказала она. — Как прошла последняя неделя учёбы?
— Не слишком плохо. Думаю, я нормально написал тесты.
— Хорошо. Это хорошо, Брайан, — она судорожно вздохнула и опустила взгляд на свою чашку кофе. Она медленно мешала его, ложка ходила кругами. — Почему бы тебе не заказать что-нибудь поесть?
Подошла официантка, и я заказал сырный тост и ледяной чай.
— Я думал, Лиза придёт с тобой, — сказал я после того, как официантка ушла.
— Она умоляла прийти. Я сказала ей, может быть, в следующий раз. Мне нужно с тобой поговорить, я не хотела, чтобы эти маленькие ушки были рядом.
— Ладно.
— Она передала тебе подарок, — сказала мама, будто внезапно вспомнив. Рядом с ней стоял бумажный пакет из магазина, который она передала мне. — Там и от нас подарки тебе на Рождество.
— Спасибо, мама, — сказал я. — Эм. Мои подарки для вас в шкафу, дома.
Её лицо сморщилось, и по щекам потекли слёзы. Она поспешно вытерла их салфеткой. Боже, это было тяжело.
— Не могу поверить, что моего малыша не будет дома на Рождество, — удалось ей выдавить.
Я не знал, оценит ли она, если я потянусь к ней, так что я просто сидел и ждал, моё сердце казалось якорем в груди.
Она прочистила горло.
— Тебе придётся дать нам время, Брайан. Твой отец действительно борется. Это разрывает его на части. Он верит в то, во что верит, но ещё он любит тебя. Ты его единственный сын. Думаю, он знает, что не получится пытаться заставить тебя не видеться с Лэндоном или… или не… быть таким, какой ты есть, судя по твоим словам.
— Нет, не получится.
Она всхлипнула.
— Прямо сейчас он не хочет тебя видеть. И честно говоря, думаю, это к лучшему, сладкий. Сейчас, когда ты рассказал нам… то, что рассказал, я не представляю вас двоих под одной крышей, без постоянной ругани. И может быть, будет сказано или сделано непоправимое.
Я знал, что она права. Я кивнул.
— Но я думаю, что он всё анализирует, Брайан. Я слышала, как он недавно говорил об этом с Буллом.
— С Буллом? — спросил я, садясь прямее.
Она покачала головой с неодобрением.
— От этого не жди ничего хорошего. Нет, я сказала ему, что не нужно говорить об этом с Буллом. Ему нужно поговорить с преподобным Арнольдом или даже с профессионалом. «Если ты пойдёшь к тому же колодцу, к которому ходишь всегда, то получишь те же ответы». И эти ответы ему не помогут. Эти шоу, которые он любит, делают его злым, и с ним невозможно разговаривать. Я говорила ему об этом, Брайан, но ты знаешь своего отца.