Один из них подошел к клетке, внимательно разглядывая Элли. От цепкого оценивающего взгляда, девушке стало не по себе, и она сжалась в комочек. Болло, не глядя, протянул через прутья грязный изодранный балахон — и это была ее первая одежда за последние две недели.
— Treqind,—произнес он, не дожидаясь вопроса.
— Lartë për një të prea mult, — человек в черном раздраженно обернулся.
— Pastaj gjeni găsește, — Болло равнодушно пожал плечами.
— De unde keni marrë? — вмешался другой человек.
Болло презрительно сплюнул себе под ноги и разразился длинной громкой тирадой.
— Scapă de el, — первый мужчина ехидно усмехнулся, подбрасывая на ладони звенящий мешочек.—Sunteți ne shitje de vânzare.
Болло гневно затрясся, хватаясь за короткий кинжал, которым обычно резал себе еду.
— Mirë mirë, nëse ju mendoni se, — вперед выступила женщина. Она похлопала по плечу своего спутника и кивком головы указала на другую клетку; существо в ней, почувствовав взгляд, упало в обморок.
Группа пошла дальше по ряду. Насколько хватало взгляда — все торговцы, ставшие свидетелями этого короткого разговора, решительно отказывались продавать этим людям рабов. Но в конце концов нашелся достаточно беспринципный торгаш, радостно раскланявшийся перед мрачными гостями.
— Спасибо, Болло, — на всякий случай Элли решила не подходить к решетке — ее тюремщик все еще был в бешенстве.
— Mbyllur vajzë, — торговец устало повалился на свою скамейку и продолжил бубнить себе под нос.
Те люди давно покинули ряд, но торговцы до сих пор не успокоились. Потребовалось не меньше часа, прежде чем жизнь на рынке вновь вернулась в привычную колею. Тогда, почти девять месяцев назад, Элли понятия не имела, что это за люди, и почему торговцы отказываются продавать им рабов. Но она была благодарна старому Болло, и благодарность ее стала лишь сильнее, когда спустя некоторое время девушка познакомилась с одним из чисторожденных.
***
Месс остановился, и девушка вынырнула из воспоминаний: они выехали на главную площадь рынка, и дорогу перегородила толпа зевак — на помосте стояли рабы. Некоторые плакали, другие наоборот — скалились, махали руками и позировали. Наиболее харизматичных толпа зевак приветствовала радостным улюлюканьем. Незаметно пересечь площадь было невозможно, и Элли решила дождаться окончания, благо на возвышении осталось не более дюжины человек.
Когда-то и она стояла на таком же помосте, а толпа улюлюкала и свистела, требуя от нее хоть каких-то действий. Болло стоял рядом и подзадоривал толпу сделать ставку. Знай Элли, что «непопулярных» рабов отправляют на рудники, она бы пела, танцевала, и в меру сил старалась понравиться.
Но ничего этого она не знала, и никто не собирался ей этого объяснять. Лишь чудом ей повезло, и толстый, с лысиной усеянной бородавками человек поднял руку, повышая ставку вдвое.
Последнюю, плачущую от горя, женщину увели с помоста, и толпа начала расходиться. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Элли продолжила путь. Поплутав по узеньким улочкам, она спешилась, еще раз все обдумала и толкнула массивную дверь таверны.
Глава 5
— Ты правда возьмешь меня с собой? — от возбуждения Элли едва не свалилась с кровати.
— Правда, — Джо поправил сбившееся одеяло и ласково погладил ее по плечу, — ты заслужила этот отдых.
— Это будет потрясающе! — Элли приподнялась на локтях и со смехом поцеловала парня. — Постой… а почему ты раньше не сказал?
— Я надеялся, что эта новость придаст тебе новых сил, — он прижал смеющуюся девушку к груди.
— Ах ты…
***
Шум драки заставил Элли сонно встрепенуться. Морщась от кислого привкуса дрянного пива, девушка протерла глаза. Она сидела в самом дальнем и темном углу общей залы, надежно укрытая от посторонних глаз каменной аркой и древним, почти развалившимся буфетом. Чуть сдвинувшись, Элли смогла наблюдать за разворачивающейся в середине зала потасовкой: сначала тролль и кварг пили на спор, а затем один из них, допив очередную кружку, победно разбил ее о голову товарища. В общем-то, для таверн подобные драки не были редкостью. Хорошая драка обеспечивала зевак, которые в свою очередь заказывали выпивку и щедро сорили деньгами, делая ставки на участников. Но сейчас Элли бы отдала все золотые, серебряные и медные монеты, которые позвякивали в кармане плаща, лишь бы в таверне воцарилась гробовая тишина.