Девушка робко потянулась наверх, на секунду замерла, когда чужое дыхание обожгло лицо, а затем почти незаметно прикоснулась к губам некроманта. По ним скользнула усмешка, и в следующую секунду он до боли сжал ее в объятиях, не давая возможности отстраниться или отвернуться. Она всецело, безраздельно принадлежала ему.
Корвин не был груб, но в каждом его движении чувствовалась настойчивость. Он повалил ее на стол, небрежно смахнув в сторону драгоценные свитки и книги; ладони плавным движением скользнули сначала по бедрам, а затем юркнули под рубашку. Девушка почувствовала, как краснеет, но в голове не было ни единой мысли остановить или осудить происходящее. Наоборот — Элли притянула мужчину к себе, зарываясь в его черные волосы, пытаясь надышаться воздухом, которого ей катастрофически не хватало. От близости некроманта, от его умелой, настойчивой ласки, Элли чувствовала, как теряет голову, как вздрагивает всем телом, извивается под ним, сама ища его руки. И тот откликался, целовал, сжимал, крал ее дыхание, заставляя изнывать от острого желания.
Первым в сторону отлетел пояс с ножнами, который мешал некроманту. С нечеловеческой силой, мужчина швырнул его в темноту зала и оттуда донеслось сдавленное оханье. За одну секунду Элли очнулась ото сна и стыдливо уперлась руками в грудь некроманта, мотая головой.
— Ты обронил, — из тени вышел старший брат, протягивая Корвину меч и с полным равнодушием оглядывая разворачивающуюся сцену. От этого неестественно спокойного выражения лица, потухших глаз и восковой бледности, Элли захотелось провалиться под землю. Корвин правильно истолковал перемену в ее лице и зло рыкнул на Дерека:
— Уйди.
— Куда? — флегматично спросила марионетка.
— Куда угодно, прочь, — яростно прошипел некромант, хватаясь за вновь обретенный меч. Дерек молча развернулся и поспешил выйти из зала; несколько секунд Корвин боролся со вспышкой гнева, а потом вновь склонился к Элли. — Не обращай на него внимания…
— Я так не могу, — жалко прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает громоздкий комок.
— Я отправлю его далеко-далеко, и он больше нас не побеспокоит, — Корвин нежно провел по ее щеке пальцами и приподнял лицо за подбородок. — Или… в чем дело?
— Ты убьешь их всех, — Элли все-таки разревелась, — а ведь эти люди… они ни в чем не виноваты. А еще… тебя тоже убьют на этой глупой бессмысленной войне!
— Иногда нужно идти на жертвы, — некромант стирал с ее лица соленые дорожки. — Я к этому готов.
— А я… я — нет! — девушка уткнулась ему в плечо, содрогаясь от рыданий всем телом. — В моем мире в войнах нет победителей…я не хочу, чтобы ты погиб вот так.
— Перестань плакать, — мужчина прикоснулся губами к ее лбу.
— Откажись от этой бойни, — она стиснула в кулаке ткань его рубашки, со страхом ожидая ответа. Некоторое время Корвин молчал, рассеянно перебирая темные пряди ее волос. Девушка чувствовала, что решение не дается ему легко.
— Хорошо, — наконец выдавил он, — даю слово: мы просто перейдем Провал и вернемся в Акат…
— Мы? Женщины всегда с легкостью манипулировали тобой: сначала Эйндвинд, теперь вот эта… Специально ищешь девчонок, которым от тебя что-то надо? — Дерек свесился с верхней галереи, и на его лице застыло жалостливое выражение. — Ты забыл зачем вы здесь? Разве не для того ты проделал этот путь, чтобы достать эти каракули? А попутно отправить эту девчушку обратно домой? И каким же образом вы собираетесь жить долго и счастливо?
— Я приказал тебе убираться! — не глядя Корвин протянул руку в его сторону и сжал кулак; светловолосый скорчился от боли, повалился на пол и, поскуливая, исчез из виду.
По спине Элли пробежали мурашки: ренегат задал вопрос, ответ на который висел в воздухе, требуя, чтобы его озвучили; а озвучить его значит… от досады Элли захотелось кого-нибудь ударить. Она видела только один выход из сложившегося положения — просто уйти; стыдливо одернуть рубашку, пролепетать что-нибудь вроде «мне нужно в туалет» и убежать, затерявшись в темных лабиринтах города.
Она привязалась к Корвину, но едва ли это можно было считать настоящим чувством. Скорее — болезненная связь, созданная в попытках примириться со своей судьбой. После его слов о необходимости войны, Элли с необычайной ясностью осознала, что ей здесь не место. Никогда не было. Она хотела домой.