Едва оба ее рукава были закатаны, и под ними не обнаружилось ничего необычного (кроме, разве что, некрасивого рубца), мужчина отошел на шаг назад, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от побледневшего лица девушки.
— Кто ты? — сухо спросил он.
— Меня зовут Гента, — скучным, ровным голосом ответила девушка. Если какой-нибудь посетитель спрашивал ее имя — она всегда представлялась так. Обычно ее не спрашивали, но Ормак заставлял помнить новое имя.
— Настоящее имя, — голос мужчины источал могильный холод, и Элли чувствовала, что начинает дрожать от страха.
— Это имя мне дал хозяин и никакого другого у меня нет, — она ответила так, как ее научили.
Мужчина что-то пробормотал себе под нос, на всякий случай вставая между девушкой и дверью. Элли совершенно определенно не понравился этот маневр.
— Почему у тебя нет клейма? — после продолжительного молчания мужчина снова сделал шаг вперед. — Должно быть либо клеймо суда, либо беглой. Что было на месте того шрама?
— Не знаю, — Элли растерялась, опуская рукав платья, — наверное, ничего. Сколько себя помню — он всегда был здесь, на этом месте.
— Не лги мне. Шрам совсем свежий, — человек криво усмехнулся, потирая заросший подбородок. — Я разбираюсь в таких вещах.
От последней фразы веяло угрозой, и Элли посчитала великой удачей, что именно в этот момент дверь распахнулась, и в комнату впорхнула разодетая и разукрашенная девица. Воспользовавшись секундной заминкой, девушка выскочила в коридор и сломя голову бросилась вниз; она не оборачивалась и не знала преследуют ли ее, но страх был велик — не останавливаясь Элли пробежала через задний двор в конюшню и спряталась в стоге сена на верхнем настиле. Сердце бешено колотилось, отупевший за два месяца убогого существования мозг пытался понять, что произошло и как лучше всего поступить. Но в голове настойчиво крутилась только одна мысль — бежать; бежать так далеко, насколько это возможно…
***
…Элли подбросила золотую монету; тяжелый кругляш сверкнул в неровном свете свечей и предательски выскользнул из расслабленных пальцев. Разносчица тут же юркнула под стол, выудила из-под него монету и на этот раз склонилась в глубоком поклоне. Деньги в этом мире служили лучшим доказательством авторитета.
Поморщившись, Элли велела проводить ее в комнату, где, едва оставшись одна, сбросила уже ненавистный плащ на пол.
Первая встреча с некромантом оставила тягостное впечатление. Да и вторая была не лучше. Как и все то, что последовало за ними.
Но сейчас, лежа на кровати и считая стыки досок на потолке, Элли бы отдала все на свете, лишь бы этот несносный, страшный и опасный человек вошел в комнату. Он был ее единственным шансом вернуться домой.
Глава 7
Утром Элли с трудом заставила себя спуститься в зал; всю ночь девушка провела в бреду, так толком и не сомкнув глаз. Сначала ей мерещилось, что возле ее двери слишком часто проходят люди, и она невольно сжимала в руках небольшой кинжал, готовясь к самому худшему — драться Элли так и не научилась (да ее и не учили), и поэтому существовал весьма серьезный шанс того, что в пылу битвы она скорее заколет саму себя. Девушка не питала больших иллюзий, имея за плечами печальный опыт: в прошлый раз ее попытка «помахать» холодным оружием закончилась разбитым носом, многочасовой пыткой и долгими днями унижения.
Если девушке все же удавалось задремать, то ее мучали бредовые сновидения: она убегала от волкодлаков, но ее ловили, сажали в клетку или закрывали в самом темном углу темницы; даже во сне Элли чувствовала, как по ее телу ползают мокрицы, под ногами скребутся мыши, а пауки валятся ей на голову и бегают в волосах; или ее бросали на центральную площадь, заковывали в цепи и ставили на колени, заставляя слушать речь наместника; приговаривали к страшному наказанию и когда Элли смотрела на палача — им оказывался хохочущий во все горло некромант.
Зал таверны был пуст; хозяин встретил ее низким поклоном и отправился на кухню. В столь ранний час прятаться было не от кого, и Элли уселась рядом со стойкой, намереваясь, как только представится возможность, узнать какие-либо новости. Она долго не решалась заговорить с добродушным трактирщиком, который всячески старался ей угодить и даже подал к еде два, некогда белых, полотенца.
Прежде чем Элли смогла придумать повод к подробным и обстоятельным расспросам, в заведение, отряхивая с грязного плаща капли дождя, вошел вертлявый, шумный юнец. Обменявшись теплым приветствием с хозяином, паренек устроился неподалеку от Элли и тут же принялся болтать без умолку, попивая темное пиво.