Мальчишка оказался гонцом, и только-только вернулся из дворца наместника, где ему, за скорость и полтора дня беспрерывной скачки, дали целых две золотые монеты и треть суммы он намеревался оставить в этом гостеприимном и любимом заведении. Хозяин, поглаживая пышные усы, осведомился, что же заставило его мчаться с такой поспешностью и что за новости могут стоить так дорого. Юнец широко улыбнулся и доверительно, на всю таверну, рассказал все, что знал; Элли прошиб холодный пот и она, с ужасом, смотрела на рассказчика, не в силах отвести взгляда.
…Ночью, два дня назад, на южную заставу напали. Напала не нечисть, не безумные разбойники, а чисторожденный злой маг. С отрядом воинственных троллей он пробивался к Провалу, но бравые солдаты Ордена смогли повергнуть врага и не пустить на темные земли. Наемники были убиты, а их предводитель был захвачен в плен. К утру следующего дня его должны были доставить в Схрон, где это отродье злых духов будет томиться в заговоренной клетке в ожидании суда. Кстати, судить кудесника будут такие же чисторожденные. Мол, мужик нарушил Договор, а они такого не терпят.
Мальчишка то и дело поглядывал на Элли, которая стремительно бледнела и пыталась унять дрожь в коленях. Уж не подумал ли он, что она будет тем самым судьей? Девушка попыталась доесть завтрак, но еда комом застревала в горле и еще чуть-чуть и Элли готова была расплакаться.
Хуже уже быть не могло — через неделю, может быть и раньше, единственного человека, который верил ей, верил в ее историю и готов был если не помочь, то прихватить с собой на ту сторону, казнят с особой жестокостью. Сначала его будут пытать; Орден обязательно будет пытаться вызнать причину, побудившую некроманта наплевать на все правила. Что он им скажет? Почему-то Элли была уверена, что ее личность недолго сохранит тайну, но никто не будет за ней охотиться — рано или поздно она снова попадет либо на невольничий рынок, либо на тот же самый эшафот, на котором казнят некроманта. Другого варианта просто не существовало.
Ну а что ей делать сейчас? Долго она не сможет притворяться, а если попытается остаться, то ее слишком скоро выведут на чистую воду. Местные обычаи она знает лишь условно, поверхностно. Да даже толком до конца не понимает, чем чисторожденные от обычных людей отличаются!..
Бежать? Но куда?…
Элли с полной, горькой уверенностью могла сказать, что она абсолютно свободна, но эта свобода не принесла никакого облегчения.
Одна, впервые за долгое время она осталось по-настоящему одна; прямо сейчас она могла уехать на все четыре стороны и попытаться… и попытаться «что»? Примириться с судьбой, забыть про то, что существует другой, несравнимо лучший мир? Обосноваться в уединении где-нибудь далеко-далеко, прожить остаток жизни опасаясь, что за ней придут, и умереть с горьким привкусом разочарования? Нет, не сейчас, когда она готова была бороться до последнего за свое право вернуться домой.
Мальчишка сказал, что некроманта привезут сюда завтра утром. Вероятнее всего это сделают на рассвете, дабы избежать толпы ненужных зевак. Значит, у Элли есть день, чтобы придумать, как вызволить ее спутника из тюрьмы.
***
Стражник отворил перед ней массивную дверь с небольшим окошечком, предупредив, что пленник «опасен, как дикий зверь». Элли кивнула, поощрила такое проявление заботы мелкой монеткой и жестом приказала всем выйти вон. До последнего момента все шло по ее плану; ей удалось обвести стражу вокруг пальца, проникнуть в темницу раньше, чем судьям, и пронести под полой плаща кое-какие вещи.
Ее и раньше принимали за чисторожденную, так почему бы осознанно не примерить эту роль? Не сказать, что это было слишком тяжело. Потребовалось высокомерно молчать, коротко и грубо отдавать приказы да нацепить некромантский плащ.
Элли подняла ярко пылающий факел над головой, и неровный свет выхватил грубые каменные стены, ряды пустующих цепей вдоль них, какие-то жутковатые приспособления для пыток; где-то мерно капала вода. Девушка медленно спустилась по трем ступенькам вниз и настороженно замерла — во мраке ей почудился какой-то блеск и движение. Еще несколько шагов, и свет отразился от стальных прутьев клетки.
— Корвин? — Элли силилась рассмотреть фигуру, которая ничком лежала на небольшой копне прошлогоднего сена. — Это ты?