— Даже вот как, — девушка равнодушно пожала плечами, спокойно выдерживая холодный взгляд Корвина.
Некромант ничего не ответил; он часто дышал, на лбу выступила испарина и его глаза подернулись едва заметной дымкой. Тело безвольно привалилось к решетке, и Элли, уже не обращая внимания на слабые хрипы, принялась методично закидывать ему в рот маленькие красные ягоды размером с рисовые зернышки. Некромант пытался сопротивляться, но она безжалостно пресекала эти попытки.
— Помнишь, ты говорил, — Элли машинально провела ладонью по его грязным спутанным волосам, — что единственный способ спастись от суда чисторожденных — это умереть?
Корвин слабо дернулся, и Элли почти нежно взяла его лицо в свои ладони и заглянула в угасающие голубые глаза.
— И не думай, что я бы легко позволила убить себя, — со вздохом добавила она, силясь унять дрожь во всем теле; до сих пор она не была уверена, что делает все правильно. Мужчина что-то прохрипел и затих. Выждав для верности с минуту, Элли поднялась с колен, отряхнула платье и плащ и только потом кликнула стражу.
— Умер, — холодно бросила девушка, проходя мимо растерявшихся людей, — Лучше бы избавиться от тела до прихода судьи. В гневе он страшен.
— Госпожа… — начальник стражи в ужасе не сводил взгляда с тела некроманта — глаза Корвина остекленели, а из приоткрытого рта стекала красноватая алая струйка крови вперемешку с белесой пеной. — Умоляю вас…
Элли позволила уговаривать себя добрых четверть часа, а затем милостиво согласилась избавить их от тела. И даже согласилась оставить записку, в которой на родном языке начеркала несколько обидных четверостиший — пусть чисторожденные поломают голову и дадут ей больше времени на то, чтобы скрыться.
Торжественно пообещав соблюсти все необходимые ритуалы — попинать труп, поплевать на кострище, помочиться туда же, — девушка даже назвала место, куда она поедет сжигать преступника.
Наконец все проволочки были улажены, тело, завернутое в мешок, перекинули через седло, а саму Элли услужливо подсадили на спину черного жеребца. Благосклонно кивнув головой на прощанье и расставшись с последней золотой монетой, девушка поскакала прочь.
Под покровом дождливой ночи она покинула город и теперь ехала по северной дороге.
Тело под ее руками слабо пошевелилось, и Элли не смогла сдержаться: с облегчением выдохнув и позволив себе ненадолго рассмеяться, она пришпорила коня и едва различимые во мраке поля слились в одну темную полосу.
Глава 8
⁓⁓⁓
Ее все же хватились: толстый Ормак поймал ее за ухо в тот момент, когда она, крадучись, приоткрыла дверь черного хода и собиралась проскользнуть в дом. Тихонько взвизгнув от неожиданности, девушка принялась оправдываться, но толстячок был неумолим. Не разжимая пальцев, он потащил ее в бельевую, где, на глазах остальной прислуги, принялся дотошно распекать за лень.
— Я испугалась! — наконец Элли смогла вставить хотя бы слово, и Ормак удивленно разжал пальцы.
— Кого?
— Чисторожденного, — прежде чем Элли смогла подобрать слова, вмешалась другая служанка, складывающая чистые простыни аккуратными стопками. — Он подумал, что ему прислали ее, и очень рассердился.
— Немыслимо! — Ормак в ужасе всплеснул руками. — И что было дальше? Ты ему нагрубила?
— Нет, — Элли покачала головой, стараясь стать еще меньше, чтобы избежать неминуемой кары. Хоть Ормак и ценил ее лекарские навыки, никаких особых поблажек ей не делалось.
— Кера рассказала, что он задал ей несколько вопросов про эту, а потом ушел, — женщина с отвращением посмотрела на Элли. — Я давно говорила, что нельзя пускать ее на глаза. Только посмотрите на нее — кожа до кости, и выражение лица какое тупое; всех отпугивает и дерзит…
— Зато зубы хорошо рвет, — перебила ее другая прачка, вытирая пот с низкого морщинистого лба.
— Может быть и хорошо, — легко согласилась первая, — но лучше бы заперли ее в каморке — и нам спокойней, и посетителям. А зубы рвать можно и при свечах.
— Довольно, — Ормак раздраженно отмахнулся и вновь сосредоточил внимание на Элли. — Ну-ка что там произошло?
— Н--н-ничего, — Элли пыталась успокоить колотящееся сердце; ей было страшно, гадко и противно от пережитого унижения. — Я случайно зашла в ту комнату, а там был этот человек… он что-то спросил меня, но я не поняла, заставил закатать рукава платья, а потом начал угрожать…
— Нам конец, — простонал Ормак, схватившись за голову, — я надеюсь, он угрожал только тебе?