…Слова перекрывали шум, заглушали боль и даровали блаженное спокойствие; слова приказывали подчиниться чужой воле. И Элли очень хотелось подчиниться, сделать все, чтобы кошмар прекратился, но едва она прохрипела слова согласия, как сознание покинуло ее.
***
Тело на ее руках со стоном пошевелилось, и девушка вынырнула из воспоминаний. Иронично, что он сражен своим же собственным оружием — кошмарами. Элли никогда не была злорадной, но сейчас она испытала укол именно этого чувства.
Машинально перебирая спутанные волосы, девушка приговаривала ничего не значащие ободряющие слова. Не то чтобы ей было очень жалко мага, просто она привыкла, что страдающих людей надо утешать. Или поддерживать. Потому что так правильно, пусть он и считает это слабостью.
Мужчина ее не слышал: царство порожденных им же кошмаров всецело поглотило его, и только сам Корвин мог найти из него выход. Ей оставалось терпеливо ждать и надеяться, что он проснется.
Глава 9
Элли никогда не умела ориентироваться по звездам; все ее познания о навигации и небе заканчивались осознанием того, что мерцающие точки над головой — это далекие планеты и звезды, существующие в бескрайнем холодном и мрачном космосе. Еще она знала, что нужно загадывать желание при виде падающей звезды, а полная луна придает свиданию особую атмосферу. Однако даже отличный балл по астрономии не помог бы ей ориентироваться по чужим звездам.
Обглоданный серп луны давно зашел, освещая небольшую полянку холодным светом. Костер почти потух — последние ветки сиротливо догорали в редких язычках пламени; девушка так и не смогла заставить себя покинуть тусклый круг света и набрать новых. Мужчина на ее коленях крепко спал, изредка постанывая и шевелясь во сне. Жар спал, и Элли искренне надеялась, что ее мнимое одиночество в лесу продлится совсем недолго.
Одиночество… В этом мире Элли никогда не была одна — всегда рядом были либо ее тюремщики, либо хозяева. Сначала толстячок Ормак, хозяин борделя, где девушка прожила почти три месяца. Пожалуй, это место оставило у нее самые светлые воспоминания. Ей было тепло, ее кормили, одевали, давали несложную работу и не требовали каких-то сверхъестественных результатов; стирай, убирай, не попадайся на глаза, а взамен — вполне комфортное существование. Существование.
⁓⁓⁓
Всему приходит конец; Элли купили.
Она очнулась в пустой гостевой комнате — мужчина, пытавший ее, ушел, забрав вместе с собой реалистичные кошмарные видения. Девушка чувствовала себя разбитой, подавленной, но совершенно не расстроенной — желание больше никогда не испытывать подобного перевесило ее природное любопытство. Едва она спустилась на кухню, как Ормак тут же схватил ее за ухо и поволок прочь, бурча под нос какие-то ругательства.
— За что? — сумела спросить она, когда толстячок отпустил ее, втолкнув в свой кабинет.
Ормак горестно махнул рукой куда-то за спину, и Элли, холодея, медленно обернулась. Иногда женщин покупали — на час, день, неделю, на все время. Одни расценивали это событие как подарок свыше, другие — как наказание. Элли и в голову не могло прийти, что кто-то может ее купить — настолько непривлекательной она была в глазах других людей и рас. На секунду она испугалась до потери пульса — а вдруг тот незнакомец выкупит ее и будет пытать всю оставшуюся жизнь?
Покупателем оказалась женщина. Высокая, уже седеющая, в чистой, но скромной одежде. Она улыбнулась Элли, и это была первая искренняя улыбка, которая была адресована именно ей.
Женщину звали Фола, и она оказалась местной целительницей. Наслушавшись о необыкновенно талантливой девушке, которая живет в притоне, женщина, как раз искавшая себе помощницу, решила лично проверить слухи. Сначала Элли отвечала робко, не глядя на свою будущую хозяйку. Кости, связки, мышцы — вся информация услужливо всплывала из глубин памяти, и девушка даже в какой-то момент почувствовала себя так, будто бы она была на обычном семинаре. Только вместо аудитории мрачная комната, а экзаменатор — местная ведьма-знахарка.
Триста монет. Ее оценили в три сотни монет. Даже не «ее», а знания, которые лежали в ее голове. Элли была уверена — если бы была возможность купить их без «девушки», Фола сделала бы это и, пожалуй, доплатила еще половину вышеназванной суммы.