Фола оказалась требовательной хозяйкой: она нещадно гоняла Элли, взыскивала с нее за каждую провинность, невзирая на усталость, заставляла девушку подробно рассказывать анатомию, но при всем этом была вполне милой женщиной. От нее Элли узнала об особенностях других рас, о городе и лесе за окном. Но ни разу, ни единым словом женщина не обмолвилась о чисторожденных и всякий раз, когда Элли пыталась спросить — сердилась и отсылала девушку прочь.
Глава 10
…Костер потух. Последний язычок оранжевого пламени лизнул головешку, и круг света пропал. Месс недовольно всхрапнул, переступил с ноги на ногу и нервно повел головой. Большие ноздри животного раздулись, глаза в лунном свете отсвечивали дьявольским фиолетовым огнем.
— Тише, друг, тише… — Элли потянулась погладить животное, но оно взбесилось и пританцовывало на месте, норовя порвать повод. — Не бойся темноты… я же не боюсь. А ты мертвый — ты кого угодно съешь.
Элли аккуратно уложила Корвина возле кострища и прошлась по поляне, разминая затекшие ноги. Сколько она просидела вот так? Два часа, три? По небу ползли рваные облака, изредка закрывая луну и погружая мир в непроглядную темень. Без особого энтузиазма Элли отломила от ближайших кустов пару веток и замерла — к опушке подбирался сизый, густой туман. Туман нередкое явление для долин, но этот был… живой. Он извивался змееподобными клубами, менял направление и тщательно ощупывал кусты на своем пути. Элли уже ничему не удивлялась: волкодлаки, маги, гномы — она привыкла. Этот мир умудрялся преподносить новые гадости едва ли не каждый день.
На нее надвигалось что-то необычное, что-то враждебное, и самым простым решением было спешно погрузить некроманта на коня и ускакать прочь.
Элли отступила к костру, нагнулась было над телом мужчины, как тут Месс громко заржал. Это не было похоже на обычное конское ржание — скорее пронзительный, леденящий душу визг. Элли подскочила как ошпаренная, испуганно заозиралась, пытаясь понять, что могло напугать нежить.
Туман окружил их; он клубился возле самой кромки небольшой полянки, словно раздумывая над своими дальнейшими действиями. Он все прибывал и достиг высоты с полметра. По спине Элли сотнями лапок забегали мелкие мурашки, а волосы на голове зашевелились от ужаса, когда из сероватой мглы стали прорисовываться сумрачные силуэты с горящими алыми точками-глазами.
Совершенно непроизвольно рука метнулась к поясу, и девушка выставила перед собой узкую полоску стали. Кинжал мало что мог сделать против духов и в руках более искусного воина, но Элли все равно не собиралась сдаваться так просто. Да, шансов у нее мало, но они все же есть.
Чего боятся тени из подземного царства? Огня и света.
Не сводя взгляда с проявляющихся фигур, девушка нагнулась к потухшему костру. Если ей не помешают, она сможет раздуть угли и зажечь факел. У нее мало дров, точнее сказать — всего три тонких сука, но это лучше, чем ничего. К тому же, она что-нибудь придумает… должна придумать.
Корвин под ее ногами сонно застонал и пошевелился; первый призрак вступил на поляну, и Элли, очертя голову, бросилась что есть силы раздувать золу. Паника цепкими пальцами сковывала ее сердце, лишала дыхания и заставляла плакать от досады. Месс, обезумев, молотил копытами в воздухе, а туман наступал. Вместе с ним, подобно липкому и тягучему страху, в душу девушки заползали отчаяние и смирение. Ей и так фантастически везло… Рано или поздно смерть должна была ее настигнуть.
Разозлившись, Элли коротко, не глядя, рубанула кинжалом по длинному щупальцу; тут же обрушила удар на другое, заставляя туман отступить на полшага. Ну уж нет, так просто ее не съедят… или убьют? Что духи делают с живой человеческой плотью?
Девушка размахивала сталью, делала неуклюжие выпады, крутилась на месте, отгоняя жадные языки тумана прочь. На долю секунды ей показалось, что у нее есть шанс спастись, но тут алые глаза духов сверкнули: поднявшийся вой тысячи голосов заставил ее выронить оружие и прижать руки к ушам; ноги подкосились, и она упала на колени, крепко зажмурившись и беззвучно вопя.
Спину обдало жаром, и Элли еще сильнее вжалась в землю. В голове, вопреки убеждениям, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, судорожно билась только одна мысль — мысль о том, что сейчас она почувствует боль, а после — умрет. На этот раз окончательно и бесповоротно.
— Te-am scopul de a se supune voinţei mele, — Элли не поняла ни слова, но голос, сквозь непрекращающийся потусторонний вой, показался смутно знакомым.