Оставшись одна, Элли старалась сосредоточиться на сложном материале, но на этот раз химия отказывалась поддаваться пониманию. Желая хоть как-то себя развлечь и избавиться от пугающего внимания странной женщины, девушка принялась бродить по залу ожидания, читая разномастные объявления и обильно представленные на стендах брошюры. Ей даже удалось неплохо провести время, разговорившись с продавщицей в сувенирной лавке.
Посадка прошла быстро и скомкано. В маленький самолет Элли зашла одной из первых. Заняла свое место, проверила журналы в кармашке впереди, перекинулась парой слов об узком пространстве между креслами с соседом, и приготовилась проспать все три часа полета.
Случайно бросив взгляд на соседний ряд, Элли увидела ту самую цыганку. Девушка никогда не была суеверной, но по спине пробежал холодок — черные глаза женщины неотрывно следили за каждым ее движением; сама она слегка покачивалась, и казалась в трансе.
— С вами все хорошо? — переборов нахлынувший страх, спросила Элли, не решаясь позвать стюардессу.
Женщина отвернулась от нее, не прекращая бормотать себе под нос; руки ее мелко тряслись, лицо побледнело, и с одной стороны, казалось, перекосилось. Не на шутку перепуганная девушка вскинула руку, призывая бортпроводницу.
— Женщине плохо… по-моему, у нее инсульт, — Элли торопливо отстегнула ремень безопасности и вместе со стюардессой склонилась над пассажиркой. — Надо вызвать врача…
Цыганка резко выпрямилась, потянулась и притянула Элли к себе. Оцепенев от страха, девушка не шевелилась; женщина продолжала бормотать, крепко держа лицо Элли в своих морщинистых ладонях.
— Ты погибнешь, — выдохнула цыганка в лицо девушки, обдав кожу сухим горячим дыханием.
Стюардесса попыталась успокоить ее, но старуха страшно закричала и разразилась целой тирадой непонятных слов. Воспользовавшись секундной заминкой, Элли вырвалась и отступила к своему месту; сердце бешено стучало в груди, а ноги подкашивались.
Она не заметила, как ее усадили и пристегнули; сунули в руку стакан воды, половину которой она расплескала так и не донеся до рта. Женщина утихла, ее глаза закатились. Прошло несколько долгих минут, прежде чем появились медики и женщину увезли.
Бортпроводники успокаивали взволнованных пассажиров, люк самолета закрыли, и капитан бодрым голосом начал рассказывать о предстоящем полете. Уверенный голос пилота и остроумная шутка в конце его речи успокоили пассажиров, и самолет, наконец, взлетел.
Боль в ушах немного привела Элли в чувства. Все это время девушка сидела выпрямившись в кресле, крепко уцепившись за подлокотники и немигающе глядя в темный экран перед собой. Когда на том появилась карта с крошечной иконкой самолета, Элли смогла выдохнуть. Все это время старушечий вопль будто бы поселился в ее голове.
Мужчина в соседнем кресле пошутил, что после такого начала полета любые неприятности в отпуске покажутся пустяком. Звук чужого голоса окончательно вывел Элли из оцепенения. Она улыбнулась, и охотно поддержала разговор.
В мире полно суеверных идиотов, но она, Элли Новак, к ним явно не относится. Сосед по секрету признался ей, что немного изучал языки в университете, и ему кажется, что старуха вовсе не хотела навести порчу; скорее наоборот — оградить. Элли решительно отвергла такой вариант, заявив, что спасать надо не ее, а остатки разума у этого больного суевериями народа. Разговор плавно сместился на болезни, потом на солнечные ожоги, а затем и вовсе превратился в обсуждение грандиозных планов отдыха — Новак обладала талантом разговорить кого угодно.
Едва самолет коснулся посадочной полосы, остатки страха и опасений бесследно исчезли: они благополучно долетели до Испании. Получив багаж, она замерла у выхода, оглядываясь в поисках водителя, который должен был держать табличку с ее именем. Никого похожего не было.
Выждав полчаса, Элли решительно направилась к автобусной остановке, обогнув терминал пройдя через небольшой подземный переход. К ее удивлению, площадка оказалась полностью пустой. Безжалостное солнце будто бы выжигало краски, делая мир вокруг тусклым. Серое здание аэропорта неприветливо смотрело на Элли зеленоватыми стеклами.
Должно быть, она свернула не туда. Это просто старая закрытая площадка. Указатели на испанском, а она его почти не знает. Так, одно-два слова, чтобы сказать “привет” или “до свидания”. Но все эти доводы — логичные и понятные — не могли унять поднимающееся беспокойство. Ей захотелось ускорить шаг, и очень скоро она почти побежала.