— Мы не всегда казним тех, кто пришел с той стороны, — Корвин достаточно охотно поддержал ее инициативу. — Иногда их просто лишают силы, если она была, и продают. Человека с таким клеймом каждый может убить или продать в рабство. У него больше нет прав даже на собственную жизнь. Как было с тобой. Иногда клеймо может быть поставлено чисторожденному за особые проступки. В этом случае его тоже изгоняют из общества и он вынужден влачить самое жалкое существование.
— Именно за него ты принял меня?
— Не совсем, — Корвин слабо улыбнулся. — Вначале я подумал, что ты шпион-ренегат, но никто бы в своем уме не отправил шпиона в качестве шлюхи в простой бордель. Тогда я подумал, что ты — беглая, но я навел справки и выяснил, что за последние лет пятнадцать никого, похожего на тебя, в преступники не записывали. Значит, должен быть третий вариант, но тогда я думал, что на этой стороне провала его никак быть не могло.
— Но почему все видели во мне этого ренегата или беглую? — Элли наконец осмелилась задать давно мучивший ее вопрос.
— Глаза, особенно тебя выдают глаза, — некромант разом посуровел.
— Но ведь и у чисторожденных могут быть зеленые глаза, — удивилась Элли. — Разве только цвет глаз…
— Дело не только в цвете. Чисторожденные отличаются от других людей, и те это чувствуют. Интуитивно, подсознательно понимают, что перед ними — чужак. А еще нас так мало, что мы все друг друга знаем, — то ли серьезно, то ли в шутку бросил Корвин.
— Все равно это какой-то очень ненадежный метод идентификации... Ведь от любого клейма можно избавиться...
— Это же не обычное клеймо, — некромант едва заметно усмехнулся. — Оно ставится не на тело. А тебе повезло — твои предыдущие хозяева думали, что ты не очень умная беглая, которая, стыдясь своего позора, изрезала себе руку. Тебя пожалели.
Элли ничего не ответила. Повезло? Некроманту легко рассуждать — это не он сидел в клетке, это не его избивали плетью, это не его разум медленно сходил с ума, не понимая что вымысел, а что правда. Неприятные воспоминания отразились на ее лице, и Элли предпочла отвернуться, чтобы закончить этот разговор.
— Тебе повезло даже больше — я вытащил тебя…
— Вытащил? — девушка не удержалась, и громко фыркнула. — А кто тебя просил? Кто вообще просил тебя вмешиваться в мои дела?
Вся горечь и все обиды, которые копились в ее душе, наконец-то вырвались на свободу. Девушка решительно перегородила дорогу жеребцу и с вызовом глянула на некроманта.
— Кто тебя просил? С чего ты взял, что мне плохо жилось у Фолы? Я училась, почти свыклась с мыслью, что у меня было временное помрачение рассудка и эти воспоминания — всего лишь порождения горячки. У меня был дом, меня кормили и обо мне заботились. Никто не пытал меня, никто не требовал от меня чего-то сверхъестественного и со мной хорошо обращались!
— Я плохо обращался с тобой? — некромант достаточно легко спрыгнул на землю, и теперь они стояли рядом, напротив друг друга.
— Да! — девушка от злости сжала кулаки. — Ты меня пытал! Ты презираешь меня, и даже ни разу не поблагодарил меня за все то, что я сделала…
— А потом? Я держал тебя в клетке? Я морил тебя голодом? Может быть, я хлестал тебя плетью или заставлял тебя делать что-то непристойное? — некромант медленно двигался к ней; лицо побелело от ярости, крылья носа гневно раздулись, а губы сомкнулись в плотную «нитку».
— Нет, но… — Элли невольно отступила на шаг назад, сохраняя дистанцию.
— Что «но»? — Корвин одним широким шагом преодолел разделяющее их расстояние и схватил Элли за руку повыше локтя. От неожиданности девушка вскрикнула, попыталась вырваться, но мужчина крепко держал ее, а через несколько мгновений, видимо устав, всем своим весом придавил к шершавому стволу дерева, до боли сжав горло. Девушка судорожно вцепилась в его руку, пытаясь, как рыба, выброшенная на сушу, поймать хоть каплю воздуха. Корвину потребовалось совсем немного времени, чтобы побороть секундную вспышку гнева, и он разжал пальцы, позволив девушке безвольно осесть на землю. Элли содрогалась от беззвучных рыданий, тщетно пытаясь взять себя в руки.
— То, что я взял тебя с собой, — некромант опустился перед ней на колени и ухватил за подбородок, заставив ее поднять заплаканное лицо, — вовсе не означает, что я должен относиться к тебе как-то по-особенному. Не думай, что я перехожу Провал, чтобы вернуть тебя обратно. Ты знаешь — мне ничего не стоит свернуть тебе шею и продолжить путь одному. Так будет даже проще, — Корвин неожиданно ласково провел по ее щеке большим пальцем, стирая мокрую дорожку слез, — намного проще. Одним духам известно насколько… Не забывай, кто ты.