Повернув за угол Элли увидела припаркованный на обочине открытый грузовичок и водителя, который собирал инструменты. Выслушав ее сбивчивый взволнованный рассказ, он рассмеялся и, помогая себе жестами, объяснил, что остановку давно-давно перенесли в другое место, а указатели должны были снять на прошлой неделе, но его сменщик заболел и ему приходится делать в два раза больше работы и так далее. Его английский часто переходил в испанский, и Элли оставалось лишь улыбаться и кивать, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Наконец выговорившись, водитель предложил подбросить ее. Это предложение она радостно приняла — чемодан уже казался ей неподъемным.
Еще час — и она примет холодный душ, распакует свои вещи и отправится на пляж. А вечером они с Джо обязательно поужинают в маленьком ресторанчике, про который как раз рассказывает водитель — там должно быть действительно мило и романтично.
Они ехали вдоль полосы, когда машина фыркнула, дернулась и заглохла. Водитель, отчаянно ругаясь на испанском, полез под капот; девушка некоторое время пыталась понять, о чем он пытается рассказать и посочувствовать, но все, что смогла понять — грузовику пора на покой. По левую сторону тянулась сетчатая ограда, сквозь которую девушка видела, как на посадку заходит небольшой самолет. Перед самой землей он как-то странно накренился, едва не чиркнув крыльями об асфальт.
— Не самая удачная посадка, да? — Элли не знала, какой ответ она хотела бы услышать. Сидеть в кабине грузовика было душно и скучно.
Водитель вынырнул из-под капота, чуть нахмурился и на ломаном английском сказал «тормозит, всегда так делать», после чего вновь углубился во внутренности своего грузовичка. Элли пригляделась — действительно, от шасси валил густой дым, вот только скорость, похоже, не уменьшалась.
— А с какой скоростью он едет? — перекрывая нарастающий шум, воскликнула девушка.
— Сеньорита, пожалуйста, не отвлекайте, — мужчина отмахнулся от девушки, — это аэропорт — здесь всегда много самолет.
Элли обернулась и с нарастающим ужасом увидела, что машина так и не остановилась, а из-под шасси вылетают искры. Красные огоньки на крыльях и хвосте часто мигали.
— Эй! По-моему, это ненормально! — Элли выскочила из кабины и подбежала к водителю. — Он же сейчас…
Противный визг сминающейся металлической сетки слился с оглушительным ревом мотора; Элли застыла, не в силах отвести взгляда от надвигающейся громадины. Триста метров… двести… сто… Испанец буквально отшвырнул девушку и бросился на землю.
Машина протаранили грузовичок, разломили кузов, взметнув в разные стороны инструменты, оранжевые конусы и обломки самой машины; вжавшись в асфальт, Элли не могла перевести дыхание. Все произошло за считанные секунды — самолет продолжал катиться вниз по дороге, припадая на брюхо, оставляя за собой след из искр и топлива. С нервным смешком девушка перекатилась, приподнялась на локте, и сердце остановилось — с громким лязгом, кувыркаясь в воздухе, на нее несся покореженный обломок заднего бампера.
— Какая нел… — Элли не успела прошептать последнюю в своей жизни фразу, и огромный кусок металла заполонил собой весь мир.
Глава 2
— Клади его сюда, — быстрым движением Элли поддела коротким кинжалом тесемки доспеха, и стальные пластины распались надвое, обнажая глубокую рваную рану.
— Его укусили, — опережая вопрос, прорычал тролль, — много зверей, сильных.
— Хорошо, я о нем… позабочусь, — девушка капнула тягучей жидкостью на рану и отскочила, коротко приказав троллю «держи его».
Раненый забился в сильных руках товарища, бешено закричал и так же внезапно затих. Элли склонилась над ним и с усилием заставила себя вздохнуть: от запаха грязного, потного тела и крови, вперемешку с ядовитой слюной, кружилась голова и подташнивало. Рана глубокая — зверь порвал доспех и толстую кожу тролля, а затем вгрызся в ребра; маленький обломок кости Элли смогла вытащить, но общей картины это не изменило — солдат доживал свои последние минуты. В себя он так и не пришел, и девушка искренне этому радовалась. В академии им говорили, что для каждого смертельно больного пациента нужно находить свой подход: кого-то надо держать за руку и позволять плакать у себя на плече, а с кем-то лучше выпить пива и сходить на футбол. Как вести себя с умирающим троллем, Элли не знала.
Она видела, как тролли в знак уважения обмениваются «братскими» ударами по плечу, видела, как они дерутся между собой в тавернах, слышала их разговоры, но она никогда не видела умирающего на руках его товарища… Нет, за последние четыре месяца Элли вдоволь насмотрелась на смерть, унижения и страдания. Но быть зрителем или жертвой это одно; сейчас она чувствовала себя едва ли не палачом, который объявляет, что нет смысла более пытаться что-то сделать — пациент умер; тем, кто лишает близких, родственников и друзей последней надежды; тем самым человеком в маске, который качает головой, понимающе кладет руку на плечо, а через полчаса готов смеяться над шуткой коллеги.