⁓⁓⁓
Элли до конца не понимала смысл происходящего: ни зачем некромант взял ее с собой, обрядив в дорогие тряпки, ни для чего он делает это. Она пробежалась глазами по тексту и совершенно ничего не поняла; какая-то оккультная чушь: дорога, духи, магия.
Некромант начал говорить, и волосы на голове Элли зашевелились от ужаса: в центре круга бушевал ураган. Бешеные порывы ветра трепали темную одежду заклинателя, силясь сбить того с ног; поднялся отвратительный шум, в котором Элли чудились леденящие душу завывания. Испугавшись, Элли отступила на шаг, но тут резкий порыв ветра задул свечи, а огонь в камине, ослепительно ярко полыхнув, потух, погружая все вокруг в непроглядный мрак.
⁓⁓⁓
Корвин почти нежно приложил руку к кованой решетке огромных ворот. Для них не было названия, но каждый, кто хоть раз ступал на ту сторону, знал о них. И для каждого они были свои.
Мужчина обернулся, окидывая взглядом ровные ряды призраков в легкой зеленоватой дымке. Его войско, доказательство его могущества и его верная опора. Любимые, родные, друзья, союзники — все они могут предать. Но духи, единожды подчиненные его воле, скованные его разумом и силой — никогда. Никогда и нигде в обычном, смертном мире.
Здесь же, на пороге, его власть ослабевала, и требовалось немало искусства, чтобы удержать всю эту армию под своим контролем. В этом-то то и была проблема новичков — необдуманно юнцы приходили сюда, к этим воротам, открывали их и пропадали.
Поначалу перейти на ту сторону совсем не сложно — непросто выбраться; когда за плечами войско мертвых — сложно и войти, и выйти.
Изменились ли надписи на каменных стенах перед ним? Нет, все такие же ледяные, с выцарапанными предостережениями и мольбами; вот эту, «evoca alcoolice» оставил один его старый друг, который так и не смог выбраться из мира сотворенных кошмаров.
Рядом с воротами была древняя, резная и вся в паутине лебедка; в прошлый раз его духи вышли из повиновения, когда он приказал им крутить ее. Но сегодня все обойдется без происшествий — мятежный дух давно наказан и сломлен.
Призраки, повинуясь приказу Корвина, обступили механизм, и тот, с протяжным скрипом, пришел в движение. Духи стонали, корчились от боли, падали на колени, но не выпускали рукояти, скованные волей некроманта. Корвин же не обращал на них никакого внимания. В первый раз проходить на ту сторону тяжело — лебедку нужно крутить самому, а она — обжигающе холодная, и каждый ее поворот отдается во всем теле так, словно это не толстая цепь намотана на барабан, а твое собственное тело. Ворота открываются, и ты можешь пройти; но беда в том, что нужный тебе ответ не там, и ты вынужден убираться обратно, поджав хвост и зализывая раны. И так до бесконечности, пока не соберешь свою армию рабов, которые будут открывать ворота за тебя. И нельзя ограничиться двумя-тремя или десятком — потребуются сотни.
Ворота скрипнули, и духи со стоном отползли во тьму; Корвин вновь приложил руку к холодным створкам и закрыл глаза, вслушиваясь в неясные образы.
Одной силы никогда недостаточно. Если бы с помощью грубого лома можно было познать тайны той стороны, каждый второй уже бы владел древними знаниями.
То, что жило там, не любило делиться секретами с кем попало.
— Cuvântul lui a poruncit din drum, — тихо выдохнул он, — Sunt Corwin, fiul lui Etara si Marie, moştenitorul generate de către comandantul de coşmaruri şi fantome. Deschideţi!
Огромные петли заскрипели, и створки медленно приоткрылись ровно настолько, чтобы мог пройти человек. Из проема плеснуло холодным светом, а ветер принес сухой, горячий воздух. Корвин, чуть нахмурился, вскидывая руку, защищая глаза от мелких песчинок. Привратник недоволен — его громоподобный голос отдается в его голове, требуя, чтобы путники представились.
— Я — Корвин, сын Этара и Мари, наследник порожденных кошмаров и повелитель духов, — раздраженно крикнул мужчина, перекрывая шум ветра. — С каких пор у меня должно быть другое имя?
И прежде чем ему успели ответить, за спиной мужчины раздался шум — кто-то споткнулся и растянулся во весь рост на каменной дороге, сдобрив свое падение возгласом на неизвестном языке. Некромант даже не шелохнулся — только лишь прикрыл глаза, выжидая продолжения.