— Меня зовут Элли Новак, — девушка наконец-то поднялась и отряхнула платье, — и у меня нет никаких титулов, потому что в моем мире это уже не принято.
Она встала рядом с Корвином, гордо вскинув голову и расправив плечи. В глубине души некромант изнывал от желания узнать, что же такое сказали этой девчонке духи, что она настолько возмужала; а еще ему было интересно, каким именно образом девчонка оказалась перед Вратами, ведь он запретил ей переходить черту.
...А Элли и сама бы не смогла объяснить, что именно сподвигло сделать шаг вперед. Может быть царящая в комнате тьма и стихия, в завываниях которой слышался потусторонний шепот, а может быть и то, что шепот этот был на ее родном польском, а может быть любопытство и скептицизм — так или иначе Элли сделала шаг и теперь стояла на пороге в другой, загробный мир.
⁓⁓⁓
Она очень смутно помнила, как именно они прошли огромные ворота и оказались на широкой дороге. Здесь не было ни травы, ни неба, ни птиц, ни животных — мир за обочиной казался огромным сгустком тьмы. Корвин шел впереди, так и ни разу не взглянув на свою спутницу, и Элли чувствовала, что тот злится.
Мистическая и пугающая «та сторона» не оправдала ожиданий Элли. Пока она жила в борделе, служанки, как это было в здешних обычаях, вечером на кухне собирались возле камелька и самозабвенно сплетничали. Никто не прогонял Элли, и та, спрятавшись в тени комнаты, внимательно слушала порой откровенные неурядицы или пошлые сказки о соседях. Но несколько раз разговор заходил и об иных вещах. На следующий же вечер после того, как Элли отхлестали плетью на заднем дворе, служанки шушукались о магии и всём ей сопутствующем. Хоть Элли и было плохо, но она смогла уяснить для себя несколько простых вещей: из людей магией обладают только чисторожденные и еще загадочные отступники (о последних говорили исключительно шепотом), еще остатки подобной силы сохранились у других рас, но те уже почти совсем угасли; и существует некая «та сторона», где чисторожденные и получают эту магию, получают свои знания и там же добывают несметные богатства. Простым людям туда нельзя — духи карают каждого смельчака, а чисторожденные делиться знаниями не хотят. А еще чисторожденные редкие снобы, гордецы и эгоисты. И, в общем-то, Элли никак не могла опровергнуть этот портрет — Корвин ему соответствовал.
Пока путешествие по загробному миру, вопреки всем россказням и домыслам, напоминало обычную прогулку; Элли догадывалась, что это — обманчивая легкость, и вызвана она скорее мастерством ее спутника, нежели везением или удачей.
— Здесь нужно будет повернуть, — холодно процедил некромант, не оборачиваясь, — если боишься, то закрой глаза и дай мне руку.
Они сошли с обочины рядом с большим камнем, на котором Элли смогла разглядеть царапины, которые складывались в какой-то неизвестный ей символ. Перед ними стояла плотная, непроницаемая завеса тьмы; настолько плотная, что девушка была уверена, что приложи она к ней руку — почувствует холод камня.
Корвин спустился с дороги, не сбавляя шага, и уже наполовину скрылся во тьме, когда Элли смогла заставить себя двинуться вперед. Каждый шаг заставлял ее сердце биться сильнее, почти панически; девушка была на грани того, чтобы остановиться посреди дороги и остаться одной. Но Корвин цепко схватил ее за руку и рывком притянул к себе; с легким вскриком она, крепко зажмурившись, головой вперед пролетела через плотную тень и упала на колени.
Под ногами оказался холодный каменный пол, а звук ее падения гулко разнесся по залу, потолочные своды которого таяли в сумраке. Сдерживая возглас удивления, Элли поднялась с колен и поспешила нагнать мужчину, который вновь не обращал на нее внимания.
Зал казался бесконечным. Ровные ряды колонн, стены терялись во мраке, и лишь по эху шагов путников можно было определить, что они вообще есть. Они шли долго, и Элли, измученная необходимостью постоянно придерживать длинные юбки, совсем выбилась из сил, когда Корвин остановился, словно налетев на невидимую стену.
— Am venit să ceară sfatul, — Корвин склонил голову, а голос его был мягче, чем обычно. Элли замерла позади, с опаской оглядываясь, пытаясь понять, чем этот участок зала отличается от предыдущего. Никакого ответа Элли не услышала, но некромант продолжал говорить на неизвестном ей языке.
И тут все вокруг взорвалось сиянием, настолько ослепительным, что Элли неосознанно спрятала лицо в ладонях и попятилась назад.