Некоторое время они шли все вместе, но часть отряда вскоре была вынуждена вернуться на границу. Их осталось шестеро, включая Элли и некроманта, которого, в отличие от девушки, так и не освободили. Она попробовала спросить капитана, чем вызвано такое отношение, но он ушел от вопроса, и девушка предпочла отступить.
Она шла слишком медленно, чтобы поспевать за воинами, и Дерек подсадил ее к себе в седло. На второй лошади, поперек седла, ехал Корвин, который не подавал никаких признаков жизни. Элли не могла слишком часто оборачиваться — каждый раз, когда она оглядывалась, она видела командира, который тут же спрашивал, что не так. Мягко, заботливо, но все-таки так, что у Элли пропадало всякое желание смотреть через плечо.
— Тебе, наверное, интересно куда мы идем?
— В тюрьму?
— Нет, что ты. — Дерек издал легкий смешок, — Мы держим путь в Ларкет. Ты знаешь, что это?
— Услышала только вчера. Ты сказал, что это объединенное государство.
— Да, именно. Но это еще и его столица. Там ты предстанешь перед старейшинами, и они придумают, как тебе помочь.
— Неужели? Знаешь, ты первый человек, который сразу мне поверил. А если ваши старейшины будут более скептичны?
— Что ты знаешь о Войне? — Дерек глубоко вздохнул, а девушка фыркнула, вспоминая, что прошлый длинный экскурс в историю мира начался с похожей фразы.
— Не так много. Ваше общество раскололось, породив новые касты — чисторожденных, ренегатов, и, наверное, всех остальных. А еще между вами был заключен некий Договор. Но я не знаю, что это и как оно выглядит.
— А причины войны?
— Другие миры.
— Почти верно. Видимо Корвин рассказал тебе кое-что, но мне почему-то кажется, что нам там был дан не самый лучший словесный портрет.
— Да, это точно, — Элли засмеялась. — Но ведь и вы тоже, кажется, не особо пылаете любовью к чисторожденным.
— Я начну по порядку. Много лет назад один ученый муж сумел прорвать ткань мироздания и открыть первый портал. В другой мир. Это было знаменательное событие. Мы поняли, что перед нами открыты все двери — все знание, вся мудрость других народов — все это лежало перед нами, и мы могли учиться этому. И мы воспользовались такой возможностью. Мы с радостью принимали у себя посланцев из других миров, новых поселенцев, которые искали лучшей доли. Мы делились знаниями, совместно, бок о бок, получали новые, заглядывали в самые основы бытия. Но… но были среди нас люди, которые видели в этом угрозу. Подобно жалким пещерным людям, они не желали делиться с нашими братьями знаниями и видели в подобной практике лишь угрозы. В конечном итоге все это вылилось в Войну. Чисторожденные уничтожили огромный труд и закрыли порталы, раз и навсегда лишив нас возможности совершенствоваться. А потом, когда Война приобрела ужасающие масштабы, они предложили заключить Договор. Думаю, относительно этого он не соврал тебе.
— Да,но причины…были другими. Корвин говорил, что вы уничтожали свой мир. Что вымирали целые расы…
— Ложь. Чисторожденные ввязали их в войну и перебили нарочно; ведь они поддерживали нас, а раз так — они не достойны жизни.
Элли ничего не ответила, и разговор плавно сошел на нет. Дерек был не из тех, кто любит молчать — не прошло и десятка минут, как он принялся расспрашивать Элли о ее прежней жизни, с интересом слушал ее осторожные рассказы о своем мире и сам с радостью делился забавными воспоминаниями. Иногда Элли забывала, что все же она пленница, и тогда ее звонкий смех разносился по лесу, и ему вторил легкий голос ее спутника.
Они ехали полдня, прежде чем лес сменился полями, и показались шпили города. К вечеру они въехали на центральную площадь. Элли с нескрываемым интересом разглядывала улицы, людей, дома — все это значительно отличалась от Аката. Народ казался более дружелюбным, улицы — чище, а дома — богаче и ухоженней. Они остановились перед большим зданием, которое больше всего напоминало Элли дворец с белыми колоннами и высокими стрельчатыми окнами-витражами. Спешившись, Дерек помог ей спуститься и тут же повел к дверям. Несильно, но настойчиво ведя за собой, не давая девушке ни на секунду замешкаться; все-таки она — нарушительница границ, а он — страж, который ее поймал. Их.