— Сколько же лет вы все это собирали? — Элли завороженно смотрела на искусные хрустальные фигурки неведомых животных.
— Века. И это лишь малая часть; здесь то, что мы еще не успели применить. Например, видишь эти цветы? — Дерек указал на продолговатый ящик, в котором желтели круглые бутоны. — Это акарисс, целебная трава. Мы не можем свободно засеять ею наши земли, потому что она слишком прихотлива.
— Сотни лет? Ваши родители бы вами гордились, — пробормотала Элли, с интересом оглядываясь. — Но что плохого увидели в этом чисторожденные?
— Мы обмениваемся нашими знаниями с другими народами, и они посчитали это угрозой нашему миру. Эта война длится уже слишком долго, и я не думаю, что тебе стоит забивать этим голову.
Они прошли огромное помещение насквозь и вышли в многолюдный сад. Здесь Дерек, не слушая возражений Элли, подвел ее к группе низких карликов, представив их как делегацию с Корроса. Эти коротышки были одеты в алые мундиры и очень важничали, хотя было видно, что это игра, Элли с Дереком в полной мере старались им соответствовать. Коррос был миролюбивым миром, который ренегаты открыли совсем недавно, и сейчас велись переговоры.
— На самом деле они не такие уж и снобы, — шепнул Дерек, когда они покинули группу пришельцев. — Просто для них это соблюдение этикета. Мы стараемся подстраиваться под них.
— А что они хотят от вас?
— Помощи. Сейчас на Корросе идет кровопролитная борьба за престол, и нас просят помочь положить ей конец. Мирные жители устали терпеть своих несносных монархов.
— О… мне это знакомо.
— В твоем мире тоже идет война? — нахмурился Дерек.
Они остановились в тени раскидистого дуба, и нехотя Элли кивнула.
— Мой мир очень сильно отличается от вашего. У нас очень много государств — больше двух сотен. Мы говорим на разных языках, часто воюем между собой. И, несмотря на то, что люди единственная разумная раса в нашем мире, мы все равно умудряемся разделять друг друга: по цвету кожи, по тому во что мы верим и где живем.
— Это нормально, — Дерек ободряюще похлопал ее по плечу. — Ты сама видишь — мы тоже находимся в состоянии войны.
— А еще в нашем мире нет магии. Может быть и была когда-то давно, но сейчас ее точно нет. Мы строим огромные машины, космические корабли, создаем новые химические элементы и даже воскрешаем из мертвых. Но во всех этих действиях нет ни грамма волшебства.
— То есть любой может этому научиться?
— Да, наверное, любой. Если захочет и если будет возможность. Наш мир в этом смысле очень… неравный. И еще он не гостеприимный, — Элли грустно покачала головой. — Сложно представить, что бы было, если бы вы пробрались к нам. Думаю, наши правители бы перебили друг друга за право обладать вашей магией.
— Решающее слово все равно остается за нами, — Дерек сорвал с куста цветок, задумчиво повертел его в руках. — Предложение состоит в том, что мы помогаем тебе, а ты делишься с нами своими знаниями. Ты говорила, что ваша медицина шагнула далеко вперед?
— Я всего лишь училась, но я с радостью могу поделиться этими знаниями.
— А если мы попросим немного больше?
— Все, что может вам помочь, — кивнула Элли, — но ведь вы поможете мне вернуться домой?
— Должно быть, ты очень по нему скучаешь. Не могу даже представить, что ты чувствуешь живя здесь, вот так, столько месяцев. Я бы тосковал каждую секунду, — мужчина протянул ей цветок. — Вспоминал бы родных, друзей, любимых. Да, я сделаю все возможное, чтобы ты встретилась с ними как можно быстрее.
Элли приняла его и хотела было согласиться, но застыла, пораженная внезапной мыслью. Поначалу она ведь и правда тосковала каждую секунду. Думала о семье, о Джо, вспоминала друзей. Потом — все реже, в основном просто помня, что этот мир есть. И вот сейчас, слушая слова блондина, она попыталась вспомнить лицо Джо и не смогла.
Это открытие неприятно ее удивило, и она ничего не ответила.
— Хочешь есть?
— Да. Умираю с голоду, — подтвердила Элли, лишь бы переменить тему, и они отправились обратно в дом.