Глава 21
— А ты неплохо устроилась, — Корвин заложил руки за голову и равнодушно уставился в потолок.
Элли неодобрительно смотрела на грязные разводы на покрывале, которые остались от сапог мужчины. Едва она смогла освободить некроманта от крепких узлов веревки, как тот бесцеремонно, с ногами, развалился на ее постели. Мягкое бордовое покрывало было лишь первой его жертвой — в неравном бою пал поднос с ужином и некромант с аппетитом захрустел сначала куриной косточкой, а потом лепешкой, громко запивая все это вином из кувшина. Элли поджала губы и наблюдала за трапезой Корвина, которого вовсе не смущал ее суровый вид.
— Между прочим, это была моя еда, — процедила девушка, брезгливо стряхивая с покрывала крошки, — и мне тут еще спать. Так что будь добр — перестань мусорить.
Корвин фыркнул и устроился поудобней, с интересом поглядывая на Элли.
— А то — что? — голос у некроманта был хриплый, надтреснутый; сам он выглядел неважно — на первый взгляд был цел и здоров, но выражение его глаз как-то неуловимо изменилось, и эта перемена не ускользнула от Элли. — Я и забыл, что теперь ты великий вершитель судеб.
— Позову охрану, и тебя уведут обратно, — бросила девушка, отворачиваясь к окну.
— А я их убью, — некромант зевнул и добродушно улыбнулся, почесывая заросший подбородок. — А потом как следует накажу и тебя.
— Накажешь? — Элли почувствовала, как внутри поднимается волна плохо сдерживаемого гнева. Вопреки всякому здравому смыслу некромант продолжал считать себя хозяином положения. А ведь в ее власти было убить его; отомстить за все пытки, за все унижения и лишения, которые девушка испытывала по вине этого человека. Всего одно ее слово — и его вздернут на виселице, а Элли будет стоять в первом ряду и улыбаться.
Корвин скосил на нее взгляд и торопливо закинул в рот последний кусочек хлеба; пошевелил носком сапога и нехотя принялся их расшнуровывать. За ботинками настала очередь куртки, которую мужчина не глядя швырнул на стул.
— Раз уж ты все равно решила меня повесить, то я хотя бы посплю напоследок, — Корвин лениво взбил подушку и, прищурившись, посмотрел на девушку. — Сделай одолжение — пусть моя казнь не будет публичной.
— Вот еще… какая казнь? — разозлилась Элли. — Никто тебя не будет вешать!
— Да? — Корвин приподнялся на локте, с деланным интересом смотря на нее. — Ты уже все решила?
— Не все, — она покачала головой и присела на кровать, невидящим взглядом глядя в окно. — Ты плохой человек…
— Избавь меня от нотаций, — комично взвыл Корвин, — давай перейдем к той части, где ты объявляешь о моей неприкосновенности на этих чертовых землях, потому что я единственный, кто достаточно великодушие, чтобы так уж и быть вернуть тебя домой.
Элли кисло улыбнулась и лишь качнула головой. Она долго думала и пришла к выводу, что ей, в общем-то, нечего предложить ренегатам, а злодеяния некроманта настолько чудовищны, что даже знай Элли, как построить атомную станцию, это бы не спасло ее хозяина.
— Всех моих знаний не хватит, чтобы оправдать тебя, — испытывая укол злорадства, ответила она. — И, честно говоря, я не вижу во всем этом смысла.
Корвин напрягся и уже гораздо внимательней смотрел на свою собеседницу. А Элли, спиной чувствуя этот прожигающий взгляд, продолжала излагать свои мысли.
— Во-первых, ты очень плохой человек. Во-вторых, ты плохо со мной обращался. В третьих, мне больше не нужна твоя помощь, — Корвин не мог видеть лица Элли, иначе бы его неприятно поразила садистская усмешка, с которой девушка перечисляла свои доводы, — в четвертых, ты мне никогда особо не нравился.
— Вот как, — Корвин кашлянул и устало потер лоб. — Видимо, я сильно ошибся насчет тебя.
— Ошибся? — Элли чуть обернулась, бросая на некроманта уничтожающий взгляд. — А как я могу относиться к тебе иначе после всего случившегося?
— Женщины, женщины, корень зла и inima diavolului, — сокрушенно проговорил Корвин, — вы непостоянны, обидчивы, мелочны и, вдобавок ко всему, глупы. Ах да, еще и недальновидны. Нелогичны, нерациональны. Ваше сердце — вот то, что заглушает ваш слабый голос разума. Umplut de lacrimi ochii şi inima ta cere răzbunare, fată frumoasă.
— Ну спасибо, — обиделась Элли и добавила на польском, — шовинист.
— Кто?
— Старый дурак, — огрызнулась девушка. — Во всяком случае, рассуждаешь ты именно так.
— Для тебя я и вправду старик, — согласился Корвин. — Но ведь твое решение действительно продиктовано вовсе не голосом разума.