— Почти. Я не собираюсь тащить тебя наверх на своих плечах, — огрызнулся некромант и сам потянулся к ее рубашке.
Элли не стала возражать или сопротивляться: девушка безропотно позволила себя раздеть и уложить на расстеленный плащ. Корвин нахмурился, осторожно дотрагиваясь до нескольких воспаленных участков.
— Все очень плохо? — поинтересовалась Элли, с любопытством поглядывая на реакцию некроманта.
— Я бы выразился не так, — пальцы Корвина ловко ощупывали ее израненное тела. — Если бы он смог завершить все приготовления, было бы значительно хуже. Но и того, что он сделал, более, чем достаточно.
— Он собирался отделить мою душу от тела, — на всякий случай сказала девушка.
— О, я знаю. Его бы ждал неприятный сюрприз, — Корвин развернул пакет, в котором оказалась банка. Отвернув крышку, некромант обмакнул два пальца в густую жидкость. — Может будет чуть неприятно.
Элли стиснула зубы, ожидая, что раны заболят с новой силой, но вместо этого ощутила могильный холод. Она не смогла удержать стона, и Корвин тут же перестал втирать настойку в ее тело.
— Что чувствуешь? — он снова окунул пальцы в баночку.
— Холод, — слабо откликнулась Элли, вздрагивая, когда пальцы некроманта снова прикоснулись к ее телу.
— Ты лежишь на холодной земле в холодном подземном гроте, — проворчал мужчина, аккуратно выполняя свою работу.
— Нет… другой холод, — Элли пришлось несколько мгновений собираться с силами, чтобы произнести вслух то, что мучило ее уже много часов. — Это похоже, как будто вокруг очень жарко, но мое тело ледяное. А иногда кажется, что я лежу в глубоком погребе с картошкой… в детстве, на ферме деда, я провалилась в один такой. Сломала ногу и мне пришлось просидеть там несколько часов, прежде чем меня нашли и вытащили.
— Когда я был мальчишкой, то мы с братом забрались в похожую пещеру, — немного помедлив, начал Корвин. — Мне было, может быть, лет семь. Мы охотились за летучими мышами — хотели принести домой и подбросить сестре — она их очень боялась. Я поскользнулся и скатился вниз с насыпи, пробороздив носом саженей десять вниз. И речи не было, чтобы выбраться оттуда. Пока мой брат бегал за помощью, я лежал на дне пещеры и слушал, как в тишине, из самых подземных глубин, доносится шепот духов. Когда ты стоишь на пороге, все это чувствуется в десятки раз сильнее.
— Но я же не умираю? — постаралась улыбнуться девушка, но взглянув на суровое лицо некроманта, испугалась. — Да ведь это просто царапины… ну, может быть, глубокие царапины, но они не смертельны. Я ведь врач, я знаю…
— Совершенно необязательно твое тело должно погибнуть, чтобы ты оказалась на той стороне.
Вопреки ожиданию, прикосновения Корвина не были ледяными — наоборот, руки некроманта были на удивление теплыми, а движения — мягкими и плавными. Зелье, которое мужчина втирал ей в кожу, действовало почти мгновенно — зуд пропал, а вместе с ним притупилась, но вовсе не ушла боль.
— В моем мире смерть тела зачастую синоним вообще смерти, даже души, — вновь заговорила Элли лишь для того, чтобы отвлечься от тягостных мыслей.
— А твой мир вообще на редкость однобокий, — беззлобно бросил некромант.
— Зато он точно лучше, чем этот, — обиделась девушка.
— Тебе просто кажется, — покачал головой некромант, прикасаясь к груди девушки.
— Вовсе нет! — Элли дернулась, но тут же успокоилась. — У нас нет такой неоправданной жестокости, никто не продает друг друга в рабство, и… и все совсем по-другому.
— Неоправданной? — Корвин скривился. — Ты ведь даже не знаешь истории. Уверен, что и в твоем мире были события, о которых ты не захочешь вспоминать и рассказывать. Я прав?
— Прав, — нехотя согласилась Элли. — Но мы помним их, как назидательный и ценный урок, который был преподнесен человечеству.
— Вы просто лицемерите, — бросил мужчина. — Не хватает смелости признать, что это были действенные способы.
— Не надо так говорить, ты ничего не знаешь! — рассердилась Элли.
— Вот и ты не знаешь, но все равно обвиняешь наш мир в жестокости. А может быть, попади я в твой, он показался мне сущим адом? Что бы ты сказала тогда? — Корвин склонился к ее лицу и принялся смазывать длинную царапину над бровью. Затем, словно только что вспомнив о своей ране, провел пальцем по опухшему веку.
— Не показался, — упрямо закусила губу девушка. — Он лучше!
— Ты думаешь так только потому, что занимала там определенное положение. Для тебя все, что происходит с тобой в том мире — норма. Так и для меня. Ты забываешь: попади ты в мир, который был бы похож на твой, с тобой бы обращались немногим лучше, чем здесь. Хотя, — тут Корвин закатил глаза и глубоко вздохнул, — я должен признать, что был с тобой излишне жесток.