Непобедимый Тар победно вскинул кулаки, картинно раскланялся и протянул руку за выигрышем. Распорядитель лишь указал на некроманта, который все еще стоял на ногах.
Тар взревел и ринулся в бой, намереваясь нанести последний удар. Элли испуганно вскрикнула, но тут Корвин чуть повернулся, и девушка увидела выражение его побелевшего, без того бледного, лица; хорошо знакомое выражение презрения, смешанного с ненавистью — именно с таким лицом он убивал.
Уклонившись, Корвин не стал отступать, как делал это ранее; короткий удар ребром ладони чуть повыше уха остановил противника, заставляя ошалело мотать головой. Еще один удар в грудь — и Тар, оглядывая зрителей осоловевшим взглядом, рухнул на землю, взметнув облачко пыли. Толпа взорвалась недовольными криками и место Непобедимого тут же занял другой человек, судя по очень широким скулам — брат поверженного.
С замиранием сердца Элли смотрела, как некромант уворачивается, наносит и получает ответные удары. Корвин был сильным мужчиной; его одежда не пузырилась от стальных мускул, но в его движениях чувствовалась та скупая уверенность, которую могут позволить себе люди, знающие цену смерти. Он не убивал и не использовал свою настоящую силу, но Элли видела, с каким трудом некромант сдерживается.
Пятому добровольцу он сломал руку; с отвратительным треском кость треснула, и ее обломки, пробив кожу в нескольких местах, показались снаружи. На какое-то время это отрезвило и толпу, и добровольцев, и распорядителей, и минут пять Корвин стоял в круге в одиночестве, чуть ссутулив плечи, не обращая внимания на гомон толпы.
Сами зрители разделились; одни радостно приветствовали нового фаворита, а другие — проигравшиеся и друзья поверженных — требовали исключить бойца из игры. Последних было значительно меньше, и распорядитель был вынужден торжественно провозгласить Корвина победителем, хотя по выражению его лица было видно, что он не прочь наплевать на свои собственные правила. Корвин равнодушно выслушал торжественную хвалебную речь, сдержанно поклонился толпе и протянул руку за деньгами.
— Одну минуту.., — начал было распорядитель, удерживая мешок с позвякивающими монетами над ладонью некроманта. Резким движением тот вырвал награду и, небрежно засунув ее в карман штанов, перелез через ограду. Элли молча протянула ему пояс с ножнами, спиной ощущая на себе пронзительные, полные холодной ярости взгляды.
— Уходим, — сухо прошелестел Корвин, и Элли поспешила за ним сквозь толпу зевак, которая уже потеряла к ним интерес — на ринг вышел новый доброволец.
Они покинули ярмарку и торговые ряды, заплатили несколько медяков привратнику и вступили в поселение. Новый Схрон представлял из себя промежуточную степень между деревней и городом: каменные ворота, но деревянные невысокие стены; крепкие добротные дома чередовались с деревянными постройками; центральная улица была выложена каменной кладкой, но стоило свернуть в переулок — и под ногами вновь оказывалась пыльная земля. Корвин уверенно направился к ближайшему двухэтажному зданию с цветастой вывеской над дверью. Приглядевшись, Элли смогла опознать в рисунке виноградную гроздь и свиное рыло.
Внутри таверна ничем не отличалась от подобных ей заведений: общий зал с массивными столами и скамьями, очаг, до отказа забитый обглоданными костями, круглая люстра, утыканная свечными огарками, гул посетителей и терпкий запах алкоголя вперемешку с потом. Трактирщик вначале скривился, увидев на пороге двух оборванцев, но сверкающая золотая монета сделала свое дело, и на лице вертлявого плешивого кварга расплылась заискивающая улыбка.
Их провели в маленькую комнату, и, едва за хозяином закрылась дверь, как Корвин, сдавленно охнув, повалился на кровать.
— Дай воды, — прохрипел он, сжимая кулаки и болезненно морщась.
— Мне казалось, что тебя почти не задели, — Элли торопливо подала глиняный кувшин с отбитой ручкой, и некромант жадно прильнул к горлышку.
— О… ты ошиблась, — выдохнул он, ставя кувшин на пол. — Мне понадобится твоя помощь. Подойди.
Негнущимися пальцами мужчина попытался расстегнуть рубашку. Элли потянулась было помочь, но с тихим рыком некромант разорвал одежду; это отняло у него последние силы, и он обмяк на кровати.
— В лучшие времена я бы этого не сказал, но сейчас выбирать не из кого… мне кажется, что у меня сломаны ребра, но я… к черту, я просто не в том состоянии…