— Не ври, не больно, — тут же откликнулась она.
— Что ты делаешь?
— Просто осматриваю тебя, в моем мире врачи так делают, — девушка поспешно вернулась к синякам, — вдруг еще что-нибудь сломал…
— Любопытно откуда они? — Корвин закинул руки за голову и с интересом посмотрел на нее.
— Не особо, — покривила душой Элли, видя усмешку на лице некроманта.
— Вот эти два — следы от двух парных стилетов, национального оружия вынтоасе (ты видела их представительницу на ярмарке); это случилось в первые годы Войны и под более чем благородным предлогом, меня попытались убрать с дороги ренегатов. Тот, что на правом боку, след от меча Верховного Магистра. Ты его помнишь: дряхлая развалина, которая верещала из-за своей тумбы на суде. Надо сказать, что раньше он был достойным соперником, и я еле унес от него ноги. Вот этим, возле пупка, меня наградил один пьяный тролль. Обычная драка в таверне, и я подвернулся ему под руку. До сих пор помню этот день — вышло знатное пепелище, — некромант хохотнул, но взгляд его оставался холодным.
— А этот? — Элли вновь прикоснулась к «выпуклой кляксе» и легонько обвела ее контур.
— А этот… ничем не примечательная история. Подпустил близко человека, которого подпускать не следовало. Все эти расспросы тоже входят в практику ваших целителей?
— Ага, — соврала Элли и продолжила втирать мазь.
Некоторое время они молчали: некромант пристально смотрел на Элли, а девушка вспоминала все то, что знала о давней вражде между расами. Она никогда не была пацифисткой, но сейчас испытывала глубокое отвращение к войне, которая медленно, но верно разрушала мир.
— Одевайся, — Элли вытерла руки и нагнулась к корзине.
— Не хочется, — протянул Корвин. — Сама посуди: ничего не болит, уютно, под боком сидит симпатичная девчушка, которая без ума от моего голого торса, покрытого боевыми шрамами славных побед…
Элли громко фыркнула и швырнула через плечо, не глядя, плотный сверток перевязанный бечевкой. Сама Элли уже успела снять изодранную рубашку и накинуть на худые плечи новую. Не обращая внимания на ворчания Корвина, она сгребла его старую одежду и выбросила за дверь. Некромант долго, придирчиво рассматривал тряпки, объявил их «сносными» и переоделся, все еще морщась от некоторых движений. Постучавшийся в дверь слуга принес большой поднос с горячей едой. Лицо Корвина смягчилось, а когда он пригубил пива из большого кувшина, расплылось в почти счастливой улыбке.
— Как мало человеку нужно для счастья, — заметила Элли, перемешивая сметану с вареным картофелем.
— Удивительно, — согласился мужчина, насаживая на кривозубую вилку котлету и откусывая за раз почти половину.
— Я распорядилась, чтобы нам собрали провизии в дорогу, — сухо добавила Элли.
— Молодец, — с набитым ртом проговорил некромант.
— У нас осталось не больше десяти золотых. А нам еще нужны лошади. Я догадываюсь, что до Некрополя путь совсем не близкий.
— Не близкий, — откликнулся некромант, — ты не будешь?
Элли скривилась и пододвинула свою тарелку некроманту. Мужчина в мгновение ока смахнул нетронутый кусок и почти залпом опустошил кувшин.
— Да что на тебя нашло? — не выдержала Элли, с ужасом поглядывая на довольное выражение лица некроманта.
— Я просто хочу есть, — пожал плечами тот, демонстративно ковыряясь вилкой в зубах. — Кстати, распорядись насчет ванны. Не знаю как тебе, но мне осточертела эта вонь.
Элли хотела было возмутиться, но, махнув рукой, вышла в коридор. По счастливой случайности в таверне знали, что такое ванна, а потому не прошло и получаса как двое мальчишек сначала прикатили в комнату огромную бадью, а затем принесли горячую воду. Едва комнату заволокло паром, настроение некроманта достигло небывалых высот.
Высыпав на испещренные мозолями ладошки юных носильщиков горсть медяков и серебра, мужчина буквально вытолкнул их за дверь. В два присеста сбросив с себя одежду (Элли поспешно отвернулась) некромант стремительно забрался в воду и блаженно выдохнул.