— Иди сюда, — спустя несколько минут опомнился он и позвал девушку.
— Что? — Элли опешила; она не страдала излишней стыдливостью, но такое бесцеремонное приглашение вогнало ее в жаркую краску. — Зачем?
— Мыться. От тебя несет, как от помойного ведра, — добродушно улыбнулся некромант. — А от меня разит как от целой выгребной ямы.
— Я после тебя, — сухо ответила девушка.
— В грязной воде? — мужчина иронично изогнул бровь.
— Попрошу натаскать новой…
— С тебя сдерут тройную цену. Это обычная практичность. Разве в твоем мире так не делают?
— Нет, — с печальным вздохом Элли все же признала правоту некроманта и нехотя стянула штаны и рубашку; немного поразмыслив, отбросила в кучу старое белье. Некромант демонстративно прикрыл глаза рукой. Элли, забравшись внутрь, прижала колени к груди и сердито посмотрела на хохочущего в голос некроманта. — Ну что?
— Одно время у нас даже существовал ритуал совместного омовения. Он бы тебе не понравился, — некромант зачерпнул горсть воды и пропустил ее сквозь пальцы.
— В моем мире мужчины и женщины моются раздельно, только если не… — Элли запнулась, и ее, и без того красные щеки, приобрели оттенок спелого помидора, — не состоят в определенных отношениях и собираются… не мыться.
— Вот так? Это же непрактично, — удивился некромант, — вода может расплескаться, остыть, да еще и сама емкость, если она сделана из дерева, наверняка развалится, и тогда затопит полдома. А еще это просто неудобно.
— Ты это сейчас серьезно? — Элли уловила в его голосе веселые нотки, но лицо некроманта было бесстрастным.
— Меньше всего ты интересуешь меня как женщина, — откликнулся некромант. — Пока ты в моем мире, можешь не переживать — никто не будет тебя тут совращать.
— Ну спасибо, — девушка почувствовала себя уязвленной, но в тоже время с плеч словно свалился тяжелый груз, и она позволила себе расслабиться в горячей воде, расправить плечи и облокотиться на бортик.
— Пожалуйста, — пожал плечами некромант. — Это, правда, не дает тебе повода думать о себе слишком лестно.
— О, как раз наоборот.
— Я не переношу, когда с моими слугами кто-то обращается неподобающим образом. Предпочитаю делать это сам, — по тону Корвина было не понятно, шутит ли он или говорит серьезно.
Элли лишь пожала плечами, наслаждаясь теплой водой. В борделе никто не предоставлял служанкам возможности мокнуть в ванной — вечером или утром они поливали друг друга из ведер прохладной, едва теплой водой; знахарка отправляла Элли купаться в ближайший пруд, вода в котором была ледяной; в доме некроманта девушке выделяли два ведра теплой воды и тазик, в котором с трудом можно было стоять.
— Если закрыть глаза, то можно даже представить, что я дома, — вполголоса пробормотала Элли, — правда, не хватает шума воды, которая бежит по трубам…в моем мире мы давно не таскаем воду ведрами. Вместо этого у нас есть целая система водоснабжения: повернул одну ручку — идет горячая вода, повернул другую — тёплая. А в некоторых ваннах есть специальный механизм, который делает… пузырьки. Это очень приятно и хорошо расслабляет.
— Если так не нравится — можешь вылезти.
— Ну уж нет. Буду сидеть, пока вода не станет льдом, — огрызнулась девушка. — Но ведь признай — это отличная технология.
— У нас есть похожая, и есть много других, но не везде.Из-за войны не все города восстановились.
— «Из-за войны», — передразнила Элли. — Когда она закончится? С последним вздохом твоего последнего врага, или когда умрешь ты? Глупо отрицать — противостояние между чисторожденными губит мир, не дает ему развиваться, уродует вас…
— Каким же образом?
— А ты посмотри на себя. На тебе и живого места нет, — в последний момент Элли не стала говорить, что порой некромант напоминает машину убийств — вдруг Корвин, подверженный вспышкам гнева утопит ее?
— Да ты тоже не красавица, — мрачно откликнулся Корвин. — Глупо стыдиться своих шрамов.
— Глупо ими гордиться. Как только вернусь домой — сведу их. У нас для этого есть специальная процедура. У нас вообще много чего есть. Мы могли бы наладить обмен, — Элли прикусила язык, увидев, как по лицу некроманта пробежала тень. — Впрочем, ни вам, ни нам, это не нужно.
— Твои шрамы могут о многом рассказать, — мужчина пропустил вторую часть ее короткой, но эмоциональной речи.