Какой из ударов стал последней каплей? Вот этот достаточно глубокий порез на левом боку, или вот этот — на бедре? А может быть удар по виску? Корвин глубоко вздохнул; нет, он не гордился своей работой. Перестал гордиться уже много-много лет назад. Сейчас же он испытывал скорее разочарование — девчонка скончалась, а ведь он даже не вошел во вкус… Оно сломалось раньше, чем ее душа; какая досада.
Но что это? Тело под его чуткими пальцами едва уловимо дернулось; некромант нахмурился — он был уверен, что еще минуту назад девушка была окончательно и бесповоротно мертва. Но едва бьющееся сердце говорило об обратном. Корвин отошел к столу, открыл книгу в черной обложке, нашел нужную страницу и принялся сверяться с переводом. Все верно, лишь одно заклятие могло возвращать душу с той стороны…
— А ты вовсе не та, за кого ты себя выдаешь, — с облегчением прошептал мужчина, снимая с себя рубашку и торопливо закрывая вновь кровоточащие раны; затем, кликнув слуг, перенес тело наверх, в одну из комнат, где уже тщательно перебинтовал изуродованное тело, нашептывая тихие заклинания и смачивая тряпки в разных растворах.
Когда тело девушки стало похоже на мумию, Корвин изнеможденно опустился на стул рядом, вытирая струящийся по лицу пот. По правде говоря, девчонку проще было добить, нежели помочь ей воскреснуть. Зато совесть успокоилась, и теперь некромант мог в полной внутренней тишине подумать обо всем случившемся.
Самым главным и пока не поддающимся объяснению оставался факт того, что эта девушка, Элли Новак, все-таки ему не врала.
____________________________________________________________________________
Эйндвинд — ветер счастья, женское имя.
========== Глава девятая (часть третья) ==========
— Ешь, — некромант подвинул небольшой поднос с едой и, на всякий случай, пощупал холодный лоб девушки. Жар давно спал, да и следы пыток зажили почти мгновенно. Но Элли все равно чувствовала себя по меньшей мере паршиво. Все ее тело ныло, ломило, кости и мышцы при каждом движении отдавались сверхъестественной болью, а перед глазами настойчиво стояла легкая, словно молочная, дымка. Словом, Элли было нехорошо, и есть ей не хотелось совершенно. Уже второй день.
Некроманту это не нравилось. Два чертовых дня он провел буквально прикованным к постели девчонки и не испытывал от этого никаких положительных эмоций. Конечно, вначале ему было интересно наблюдать за действием заклятия. Сильная магия, древняя; неподвластная ни чисторожденным, ни ренегатам. Корвин прекрасно понимал, что девчонке не под силу такое, да она и не ведает того, что на нее… А, впрочем, некромант не был уверен.
— Если ты ничего не будешь есть, то твое тело не сможет восстановиться, — сухо говорил мужчина, беря глубокую тарелку с супом в руки.
Элли чуть скосила глаза на ненавистного человека. Она бы отдала все, лишь бы его никогда не было в ее жизни. Лучше бы ее продали на рудники — чисторожденный бы никогда не сунул туда носа. Интересно, насколько ему противно возиться с ней? А главное — зачем?
— Я не хочу, — она слабо покачала головой.
— Тогда мне придется сделать это силой, — мужчина задумчиво повертел в руках ложку и чуть усмехнулся. — Ты этому не обрадуешься.
— Будешь кормить меня с ложечки? — слабо хмыкнула девушка и, закашлявшись, добавила, — хозяин.
— Нет, это слишком долго и хлопотно, — он приблизился к кровати, мерно размешивая бульон и изредка зачерпывая его столовым прибором. — Я просто вылью его тебе в глотку.
Элли непроизвольно сжала губы, всем своим видом показывая, что некромант может попытаться. Корвин не удержался и засмеялся. Забинтованная, вся в ссадинах и порезах девчонка пыталась поставить себя равной ему. Мужчина буквально впихнул тарелку ей в руки и, нагнувшись над кроватью, широко улыбнулся, отчего Элли окатило холодом.
— А если ты будешь сопротивляться, — он щелкнул ее по носу, и она дернулась так, что расплескала половину супа на одеяло, — мне придется выбить тебе зубы. Ты ведь этого не хочешь?
Элли, вцепившись в фарфоровую миску, судорожно покачала головой и с готовностью зачерпнула наваристую похлебку. Мужчина одобрительно хмыкнул и сел на край кровати, наблюдая, как девушка боязливо подносит ложку ко рту. Вопреки всякому предубеждению, суп оказался самым обыкновенным: куриным, с крупными кусками картошки и веточками зелени. Первую пару ложек Элли проглатывала с усилием, но затем, почувствовав, наконец, голод, практически залпом опустошила емкость.
— Вот и молодец, — сухо бросил некромант, забирая тарелку и требовательно протягивая руку за ложкой, которую девушка попыталась спрятать под подушкой. — Ты же не думаешь, что сможешь убить меня… ложкой?
Элли в полной мере оценила свои шансы напасть на своего хозяина и послушно вернула столовый прибор. Некоторое время они оба молчали: некромант всматривался в ее бледное лицо, а Элли, кривясь от боли, пыталась устроиться удобней на чересчур мягком матрасе.
— Расскажи мне еще раз о том народе, — потребовал Корвин, когда Элли в очередной раз неловко поерзав, издала приглушенный стон.
— Каком? — сквозь зубы выдохнула она, чувствуя, как при каждом вдохе куда-то под ребра впиваются сотни игл.
— О цыганах, так ты их называешь.
— Это бродяги, — без всякого энтузиазма начала Элли. — Эти люди, в массе своей, невежественны и суеверны; они верят в магию, за плату обещают наколдовать какую-нибудь гадость, предсказывают будущее и продают всякие оккультные безделушки. Обереги, талисманы… ничего, конечно, сверхъестественного в этом нет, и зачастую цыгане вызывают лишь раздражение. А еще они продают наркотики и крадут всякое. Наши власти борются с ними, но для этих людей словно нет никаких законов, кроме своих собственных… — Элли закашлялась и подняла взгляд на некроманта. — Я, в общем-то, больше ничего не знаю об этом племени.
— Хорошо, оставим этот вопрос, — Корвин легко переменил тему, потянувшись к девушке и освобождая крепко перевязанную руку от намокших бинтов. — Раны быстро заживают, и через пару-тройку дней ты поправишься.
Элли кивнула, вздрагивая каждый раз, когда его пальцы прикасались к ней. Что с ней произошло? Они, кажется, боролись, а потом Элли провалилась в какой-то бесконечный кошмар, порожденный его прикосновением.
— Меня зовут Корвин, — наконец он нарушил тишину, видя, что Элли почти успокоилась. — Но тебе все равно нужно обращаться ко мне как к хозяину. Ты изучала этот язык? — он протянул ей черную книгу, и Элли согласно кивнула. — Насколько хорошо ты знаешь его?
— Я не все понимаю, и некоторые слова я не могу перевести на ваш язык, — она бережно перелистала несколько страниц. — Откуда она у вас? В моем мире это очень древний язык, на котором уже никто не говорит.
Корвин чуть склонил голову; опять этот «мой мир». Конечно, он видел ее воспоминания, с садисткой педантичностью просматривая наиболее важные для него моменты. Но где гарантия, что они настоящие? Тот, кто заклял эту девчонку, мог вложить в ее голову чужие и лживые образы. Со временем он разберется.
***
Не разобрался. Корвин, плотно сжав губы и надвинув капюшон на лицо, исподтишка смотрел на шагающую девушку, которая уверенно вела коня под уздцы. Она шла легко, непринужденно, можно было даже сказать, что с изяществом. Вообще некромант никогда не смотрел на нее как на женщину в полном смысле этого слова. Но в это утро его взгляд слишком часто обращался к ее фигуре, к ее лицу, подмечая каждую особенность, каждую плавную черту или изгиб.
Нет, это не было внезапно вспыхнувшим чувством — для подобного просто не было причин. Скорее… уважение, а может быть и благодарность — девчонка вытащила его из тюрьмы, позаботилась о нем, хотя у нее была возможность удрать на все четыре стороны. Конечно, нельзя было исключать того факта, что все это хитроумный план, но почему-то Корвин предпочитал игнорировать эту версию.
Элли почувствовала на себе взгляд и обернулась на некроманта.
— Может быть сделаем привал? — она оглядела его сгорбленную фигуру. — Ты устал, тебе тяжело держаться в седле.
Корвин коротко качнул головой, жестом приказывая идти вперед. Проявление заботы? Черт подери, когда о нем последний раз заботились? Некромант усмехнулся себе под нос — эта девушка начинает вести себя как мамочка; и это несмотря на то, что он, буквально два часа назад, едва не придушил ее под кустом. Впрочем, ее поведение всегда было странным.