— Я тоже устал, — Корвин в два присеста проглотил сосиски и потянулся за флягой. — Мы обязательно найдем его.
— Ага, — безразлично откликнулась девушка.
Она почти задремала, когда Корвин допил остатки старого вина. Хорошее вино, похожее на то, что хранилось у него в кладовой. У болло он забрал грубую бутыль с мутной жидкостью, запах и цвет которой не оставлял сомнения в качестве содержимого. С опаской понюхов горлышко, Корвин сделал большой глоток и тут же задохнулся: напиток был просто огненным. Мужчина рассчитывал, что, как следует выпив, хотя бы часть гнетущих мыслей отойдет на задний план, но как назло…
…Они сходят с ума. Преследуют тень, которой может быть на самом деле никогда и не существовало. Ирония — эта же одержимость удерживала их от полного безумия. До появления Странника, они оставили всякую надежду вернуться. И одно предположение некроманта оказалось истиной — постоянно находиться на Дороге не безопасно. В междумирье не было людей, но Дорога… иногда некроманту казалось, что это вовсе не обычная дорога; иногда ему казалось, что… такое предположение было безумно даже для полупьяного бреда.
Ему казалось, что Дорога — нечто живое, разумное, настолько огромное и величественное, что просто не обращает внимания на двух букашек у себя на спине… или животе?
Корвин зевнул и прикрыл глаза. Он подремлет не более часа…
Он проснулся от того, что мимо пробежало нечто крупное. Некромант вздрогнул, выпрямился и огляделся: костер давно потух, а звезды светили настолько слабо, что едва было возможно рассмотреть силуэты деревьев. Элли, разбуженная его движением, сонно потянулась и нехотя села, все еще не открывая глаз.
— Уже пора?
— Тихо, — выдохнул Корвин, поднимаясь на ноги и вглядываясь в лес. Незнакомца, разбудившего их, и след простыл, но приближающийся шорох не позволял некроманту успокоиться. Элли безошибочно поняла его: встала рядом, обнажая меч и готовясь отразить нападение. Бойцом Элли стала сносным, но не виртуозным. Корвину понадобилось много времени, чтобы научить девушку элементарным приемам, и самой большой своей заслугой, как учителя, он считал тот факт, что она до сих пор не заколола себя в пылу какой-нибудь стычки.
Шум усиливался; еще мгновение — и на поляну выскочило нечто большое. Не останавливаясь, оно неслось прямо на путников. Они отшатнулись в сторону, давая животному дорогу. Длинная густая шерсть мазнула некроманта по щеке, и, прежде чем Корвин успел что-либо предпринять, животное в два скачка пересекло поляну и исчезло во тьме.
— Олень, — буркнул Корвин, проводя по щеке, словно пытаясь стереть недавнее ощущение шерсти на коже. — Или что-то похожее.
— В такое время? — Элли нехотя убрала меч в ножны.
— Может быть особая ночная порода, — некромант подобрал с земли плащ и отряхнул его. — Собирайся, как бы все семейство не последовало за ним.
Элли послушно принялась упаковывать немногочисленные пожитки и вдруг остановилась, смотря куда-то наверх. Корвин проследил за ее взглядом и почувствовал, словно на плечи навалилась огромная тяжесть.
— Горит поселение и, возможно, часть леса, — выдавил он, вглядываясь в едва различимое зарево над кромкой леса.
— Зачем? — только и смогла выдавить девушка.
— Возможно, это и было целью этих солдат, — пожал плечами Корвин, — а может быть все поселение отказалось платить дань. Так или иначе… животные чувствуют огонь и бегут в глубь леса. Нам бы тоже не помешало убраться. Мне хотелось бы верить, что они не ищут беглецов, но я не испытываю надежд. Этот наместник, если судить по рассказам несчастных крестьян, обладает тяжелым нравом.
В спешке они уничтожили следы стоянки и углубились в лес. То и дело им приходилось перебираться через большие овраги и поваленные деревья; часто они спотыкались об узловатые корни деревьев, которые возникали на их пути словно из ниоткуда. Предчувствие заставляло их бежать вперед, не разбирая дороги.
Это подвело их: Элли почувствовала, как земля резко уходит из-под ног, и в следующее мгновение она покатилась вниз по покатому склону; следом падал некромант. Элли не успела испугаться — скат, хоть и крутой, был не таким уж и высоким. Изрядно наглотавшись травы и пыли, последние метра два девушка преодолела в свободном падении. Тело тут же отозвалось болью, но превозмогая ее, Элли торопливо откатилась — сверху рухнул некромант. Пошатываясь, Корвин с трудом приподнялся и тут же повалился на землю, зажимая ладонью разбитый лоб.
— Все в порядке, — сквозь зубы прошипел он, видя, что Элли пытается ощупать рану, — царапина.
Девушка, опираясь на ствол дерева, смогла подняться на ноги и сделала несколько шагов, осматриваясь. Склон заканчивался глубоким оврагом, через который пролегала дорога. Надежно укрытая тенью, Элли подползла к обочине и замерла, боясь лишний раз пошевелиться.
По дороге шел большой отряд воинов — человек тридцать, может быть и больше. Двумя ровными колоннами, шагая в ногу, они медленно двигались по дороге в почти полной тьме, охраняя то ли карету, то ли особые носилки. Сначала Элли показалось, что их глаза светят голубоватым призрачным огнем, но приглядевшись, она заметила, что огоньки горят на больших, причудливо изогнутых, рогатых шлемах. Света хватало ровно настолько, чтобы увидеть смутные силуэты. Впрочем, Элли, привыкшая к темноте междумирья, смогла рассмотреть и доспехи, которые показались ей неуловимо знакомыми. Как будто она видела их раньше…
Корвин лежал рядом, сосредоточенно вглядываясь в процессию. Отряд двигался почти бесшумно, и в глубине души Элли содрогалась, представляя, что бы было, если бы падение позволило им продолжить бег.
…Из-за поворота, совсем рядом с тем местом, где спрятались путники, выскочили три фигурки: двое взрослых и ребенок. У Элли болезненно кольнуло сердце, когда она узнала два растрепанных хвостика и огромных размеров рюкзак. Малышка, юркая, закутанная в темные балахоны, почти сливаясь с дорогой, успела прошмыгнуть перед солдатами. Ее родителям повезло меньше — буквально врезавшись в стражника, женщина-болло вскрикнула; в мертвой тишине этот возглас показался громоподобным. Маленькая девочка на секунду замерла на самой обочине, не зная, что делать. Не раздумывая, Элли схватила ее за лодыжку и потянула на себя, а Корвин тут же крепко схватил, зажимая ее рот.
— Тихо, — прошипел он ей на ухо, и все трое молча наблюдали за разворачивающейся на дороге сценой.
Взрослых поймали. Двое воинов, покинув строй, оттеснили их к обочине, поставив на колени. Отряд не замедлили движения, и, когда носилки поравнялись с пленниками, тяжелая материя, которая служила преградой любопытным взглядам, лишь слегка раздвинулась, и человек, оставаясь в тени, повелительно махнул рукой… Почти молниеносно оба стражника обнажили мечи, приставляя холодно поблескивающую сталь к шеям пленников. Мужчина-болло попытался что-то сказать, но последовавший знак лишил его такой возможности: с противным хрустом острие клинка вошло в основание шеи, и тело мужчины, на секунду выгнувшись в агонии, повалилось в дорожную пыль; женщина истошно закричала, и Элли невольно зажала уши, но все равно услышала, как неестественно резко обрывается этот, полный отчаяния и безысходности, вопль.
— Нет! — девочка вырвалась из хватки некроманта, несколько раз наугад лягнула ногой темноту (Корвин выругался до того грязно, что стало понятно — удар девчонки достиг цели) и, выхватывая из ножен маленький деревянный меч-игрушку, бросилась на дорогу. Истошно вопя, она принялась осыпать ударами закованного в латы воина, молотя по его ноге кулачками. Поначалу Элли показалось, что все обойдется: стражник, не обращая внимания на девочку, брезгливо столкнул обезглавленные тела в овраг и вложил меч в ножны. Но второй грубо толкнул ребенка на землю, придерживая извивающуюся девчушку ногой и занося меч…
— Стой! — не раздумывая Элли вскочила на ноги. — Отойди от нее.
Ее слова были не понятны воинам, но обнаженная сталь в ее руке говорила сама за себя. Отряд остановился, и Элли лишь крепче сжала рукоять клинка. По меньшей мере она умрет с чистой совестью.