– Семейство Ван Роев удочерило тебя сразу после твоего рождения. Нашей матери пришлось отдать тебя. Она была очень молода – всего шестнадцать лет. И в то время…
– Прекрати! – щеки Мэгги пылали. – Пожалуйста, прекрати. Не знаю, откуда ты все это взяла, но это неправда. Я не была приемным ребенком, у меня нет ни братьев, ни сестер. У меня были великолепные отношения с родителями! Они бы никогда и ничего не стали от меня скрывать!
– Я понимаю, как трудно все это принять, – сказала Карла. – Особенно то, что твои родители всю жизнь скрывали от тебя правду. Моя мать… Наша мать тоже скрывала от меня, а я даже и не подозревала, что она способна на ложь. Я ничего не знала о тебе до недавнего времени.
– Ложь – это утверждение твоей матери о том, что я не та, кто есть на самом деле, – Мэгги повернулась к Ларсу. – Принеси спутниковый телефон. Давай сейчас же позвоним и выясним, что все это значит.
– Мы не можем сделать этого, Мэг. – Ларс попытался взять жену за руку, но она отдернула ее.
– Принеси этот чертов телефон! – Мэгги перешла на крик. – Я не собираюсь больше ни секунды выслушивать эту чушь. Я заставлю ее сказать правду.
– Мэгги, она умерла месяц назад.
Образ ее матери, лежащей в гробу, снова всплыл перед глазами Карлы, и она не смогла сдержать слез.
Мэгги замолчала, а ее тяжелое дыхание осталось единственным звуком в нависшей тишине. Она снова обмякла в кресле, и вся ее энергия, казалось, улетучилась. А когда она заговорила, то ее голос был тихим и полным страдания.
– Я очень сожалею о твоей утрате, но все равно не могу поверить. Почему ты так уверена, что это правда?
– Моя мать оставила письмо, в котором все объяснила. А когда я увидела тебя вчера, то у меня не осталось никаких сомнений. Мама сохранила локон твоих волос. Они в точности такие, как у тебя. И ты так на нее похожа – нос, овал лица, эти ямочки на щеках, которые появляются, когда ты улыбаешься. И глаза. Такие же, как у нее. Такие же, как у нашей бабушки. Такие же, как у меня.
Желая убедиться в этом, Мэгги подалась вперед, а Карла наклонилась ей навстречу. Мэгги внимательно вглядывалась в ее глаза, и Карле казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем Мэгги откинулась на спинку кресла. Ее лицо не выражало никаких эмоций.
– Что именно было написано в этом письме?
Карла ждала этого вопроса, именно поэтому она сделала ксерокопию письма, прежде чем покинуть Атланту. Карле не хотелось, чтобы что-то случилось с оригиналом, и поэтому она оставила письмо в банковской ячейке. А когда они с Ларсом решили, что не будут сразу рассказывать Мэгги о болезни Альцгеймера, Карла спрятала первую из трех страниц, а вторую разорвала надвое. Достав оставшиеся листки, она протянула их Мэгги. Карла так часто читала это письмо, что уже помнила его наизусть.
Но больше всего я хочу, чтобы ты нашла в себе силы понять и принять ту тайну, которая не давала мне покоя на протяжении многих лет.
У тебя есть сестра.
За пять лет до того, как я встретила твоего отца и вышла за него замуж, я забеременела. Мне было всего шестнадцать – я и сама на тот момент была ребенком и многого не понимала. Влюбилась в одного парня из нашей школы и потеряла голову. Его звали Джеймс О'Хара.
После того, как мои родители поговорили с родителями Джеймса, они сразу же отослали меня в дом для незамужних матерей. И еще до рождения ребенка убедили меня в том, что и для меня, и для ребенка будет лучше, если я отдам его на усыновление. Так делали все девушки в то время, в особенности девушки из католических семей.
Я смогла лишь мельком увидеть свою дочь и убедиться, что девочка родилась здоровой. У нее были вьющиеся рыжие волосы, в точности, как у ее отца. А потом монашки забрали ее от меня.
Слезы полились из глаз Мэгги, когда она еще не прочла и половины. Она была полностью поглощена письмом, ее руки тряслись, а на лице читалось смятение и недоверчивость. Но ни Карла, ни Ларс, все еще стоящий за спиной жены, не произносили ни слова. Мэгги понадобилось так много времени, чтобы прочесть письмо, что Карла была уверена, она сделала это как минимум дважды.
Наконец, Мэгги подняла глаза и встретилась взглядом с Карлой.
– Боже мой. Это правда.
Глава двенадцатая
– Да, Мэгги, – она задержала дыхание, изучая выражение лица своей сестры, смотрящей в пространство невидящим взором.
Очевидно, Мэгги была до глубины души поражена тем, что услышала и прочла. Карла понимала, каково ей сейчас – воспоминания о том, как трудно ей самой было простить ложь, до сих пор не давали ей покоя. Захочет ли Мэгги впустить меня в свою семью? Сестра до сих пор не проронила ни слова. Ей, наверное, понадобится время, чтобы все обдумать.