– Я помою посуду, – вызвался Ларс. – Предлагаю выпить кофе на крыльце, я присоединюсь к вам буквально через пару минут.
– Как тебе такая идея? – Карла взглянула на Брайсон. – Смотреть на заходящее солнце становится моим ежевечерним ритуалом.
– С удовольствием. Веди меня.
Устроившись рядышком в самодельных деревянных креслах, они любовались закатом, окрасившим горы в оранжево-золотистый цвет.
Когда стемнело, Карла зажгла висевшую возле двери керосиновую лампу.
– Ларс сказал тебе, что завтра я лечу с вами?
– Нет еще. И, признаться, я удивлена этому. Хотя и очень обрадована. До Фейрбенкса лететь довольно долго, а Мэгги может родить со дня на день, – Брайсон уселась в кресле поудобнее. – Однажды, когда я только-только получила лицензию пилота, мне довелось везти беременную женщину. Этот опыт мне как-то совсем не хочется повторять.
– Что случилось?
– Вскоре после взлета обнаружилось, что ребенок родится в самолете, хотим мы этого или нет. А мы были в нескольких часах от ближайшего поселения. И мне пришлось экстренно садиться и выступать в роли акушерки. Слава Богу, что все прошло без осложнений. Женщина уже рожала раньше и знала, что надо делать.
– Все закончилось хорошо?
– К счастью, да. Между прочим, ребенка назвали в мою честь. Это был мальчик, – Брайсон ухмыльнулась. – Мать наверняка была счастлива, что меня зовут не Ребекка или Мэри-Энн.
– Твое имя тебе очень подходит, – Карла взглянула на Брайсон. – Очень редкое для девушки. Но в нем чувствуются сила и уверенность. Откуда оно?
– Отца звали Брайс, и он очень хотел сына, – ее лицо потускнело, и глаза заблестели от слез.
– О, прости меня. Я понимаю.
Брайсон выглядела типичным мальчишкой-сорванцом, но, стоит отдать должное, очень женственным. С образом отца были связаны самые теплые воспоминания. И именно он научил ее водить самолет. Очевидно, что они были очень близки.
– Думаю, он сразу понял, как ему повезло, что вместо сына родилась дочь, – Карла попытала утешить Брайсон. И улыбка медленно появилась на лице ее собеседницы:
– Пожалуй, ты права. Он бы непременно с тобой согласился.
– Давно его нет?
– Пять лет.
Не возникало сомнений в том, что Брайсон все еще очень по нему скучала.
– Говорят, со временем боль проходит. Мэгги утверждает, что это действительно так, но мне сложно представить, что когда-нибудь я смогу вспоминать свою маму без боли в сердце, – Карла опустила глаза.
– Нет, лучше не становится, – ответила Брайсон. – Просто учишься терпеть. Сердечные раны со временем затягиваются, но на их месте образуются рубцы. Я знаю, что сейчас тебе трудно думать о смерти. Но, в конце концов, боль стихает, и с тобой остаются только самые радостные воспоминания. И вот тогда ты можешь оставить свою печаль и жить дальше.
– Как он умер?
Брайсон ответила не сразу:
– Наверное, мне не стоит тебе это рассказывать. Ты ведь и так не очень большой любитель полетов, а завтра нам придется лететь в Фейрбенкс. Но если ты хочешь знать… Отец погиб, когда его самолет врезался в скалу. Попал в сильный порыв ветра. Такие здесь иногда бывают, в основном у побережья. Их нельзя увидеть и невозможно предугадать. И с ними нельзя справиться. Это как попасть в торнадо.
– Мне очень жаль.
– Все произошло быстро. И безболезненно, наверное. Именно так, как он хотел. Просто слишком рано.
– Смерть всегда приходит слишком рано, – вздохнула Карла. – Когда родители умирают, слово сирота обретает совершенно иной смысл.
– Да, ты снова права, – на лицо Брайсон падали тени, и ее выражение было трудно прочесть. – Но разве то, что ты нашла Мэгги, не помогло тебе справиться с этим?
– Помогло, это точно. По крайней мере, пока.
– Пока?
– Проще сейчас, труднее потом. Когда мы сблизимся, будет очень больно расставаться и жить на разных концах Земли. У нас ведь даже не будет возможности для видео-звонков через Интернет или долгих телефонных бесед.
– Спутниковые телефоны действительно не очень надежны, но, может быть, Скитер мог бы соединять вас через свой компьютер.
– Этого будет недостаточно. Честно говоря, я даже не уверена, что смогу прилетать сюда чаще, чем раз в пару лет.
Карла пробыла на Аляске всего неделю, но перспектива покинуть вновь обретенную семью и вернуться в свою пустую квартиру, уже вселяла в нее неописуемый ужас.
Волчий вой пронзил вечернюю тишину, и почти сразу же за ним последовал ответный вой, уже намного ближе. Карла подскочила на своем кресле и начала вглядываться в темноту, пытаясь уловить малейшие признаки движения.
– Утром и вечером – как часы. Меня так это пугает. Не могу поверить, что к этому вою можно привыкнуть.