Через полчаса, изрядно напившись, Никита сидел с пустой бутылкой в руках. В порыве ярости он бросил стопку в зеркало. Стекло треснуло, а стопка разбилась на мелкие осколки. Перед глазами стоял образ возлюбленной. Улыбка, глаза, ямочки — все казалось волшебным. Все, за исключением ее хвоста и огромных дьявольских рогов. Именно такой, в тот момент он ее увидел. Он захотел ее услышать и спросить, за что она с ним так поступила. Линия была все время занята, затем звучал гудок, после — вызов завершен. «Она внесла меня в черный список», — Никита в ярости заскрипел зубами. В голову закрадывалась страшная мысль о суициде. Словно сумасшедший, он разговаривал сам с собой.
«Разве это выход? Вспомни о родных! » — кричал внутренний голос.
— Я хочу, чтобы она всю жизнь страдала! Чтобы каждое утро просыпалась с осознанием того, что сделала. «Она будет жить дальше, а родные — что с ними? Ты о матери подумай! » — спорил сам с собой Никита. Он повернулся и бросил взгляд на набор кухонных ножей. В квартире стояла мертвая тишина. Закончив писать предсмертную записку, одной рукой он схватил нож, а другую освободил от рубахи. Лезвие, касаясь запястья, углублялось в кожу, словно прокладывая путь к неизбежному. Кровь брызнула на стол и рубашку. Мужчина осел на пол. Багровая жидкость заливала паркет — горячая, как ярость, что кипела в груди Никиты.
— Пусть она страдает как я, — шептал он. Его лицо озарила безумная улыбка. — Пусть страдает! Теряя сознание, он услышал, как открылась дверь. В коридоре показался призрачный силуэт…