Я тогда была будто во тьме. Я смотрела, но не видела. Я поняла, что больше не буду привязываться. Я больше не стану открывать душу никому. Я склею свою маску милой девочки со своим лицом. Я больше не буду плакать. Я просто буду жить, пробуя на вкус новое. Пробуя на вкус саму жизнь.
Я совершенно спокойно собрала вещи и уехала в Кембридж. Правда, в первый же день я разгромила комнату в общежитии из-за нахлынувшей на меня боли, что все это время была скрыта за апатием и безразличием. Я оказалась тогда одна. И не смогла сдержаться. И мне правда стало на крупицу легче. Нелегко оправиться от подобных ран. Они все равно останутся на твоем сердце уродливым шрамом, иногда ноя и напоминая о себе.
После разгрома комнаты меня заставили поселиться с Эзрой в квартире, что находилась совсем недалеко от университета. Это было удобно. А вот жить с Эзрой — нет. Вначале мы вели себя словно сожители, а не родственники. Я уходила на пары, приходила, переодевалась и шла на вечеринку. Возвращалась и ложилась спать в одежде. Мы даже не разговаривали по началу.
Пока в какой-то день я не вернулась в квартиру и не увидела стоящий у окна мольберт с красками. Это был подарок Эзры. Он решил, что это поможет мне успокоиться. Он решил, что сможет так загладить вину за все наше детство. Я неделю ходила мимо него, пока не сорвалась и не начала рисовать. Мы улыбнулись друг другу, когда пересеклись глазами. Наши отношения тогда впервые пошли на лад. Мы начинали медленно, но уверенно. И в какой-то момент даже стали ходить вместе на вечеринки. Мы сблизились.
Я почувствовала что-то теплое тогда. Мне стало проще. Я обрела человека, что любит меня так же, как и я его. Но ту боль это не перекроет. Я изменилась тогда окончательно. И даже маска милой девочки стала преображаться, превращая меня с стерву.
Я стала много времени проводить на вечеринках с алкоголем. И даже в какое-то время я пробовала наркотики, правда, Эзра вытащил меня из этого дерьма, говоря, что единственный наркотик в моей жизни — это искусство.
Во время учебы я так же успела ощутить вкус разврата. Я встречалась со многими популярными мальчиками, что готовы были мне ноги целовать и алмазами задаривать. Но для меня это были лишь связи на пару ночей, может даже больше. Но стоило мне почувствовать, что человек начинал хотеть от меня большего — я бежала. Это была та рана, что не заживала. Я боялась сблизиться, а потому для меня отношениями являлся только секс. Эзра пытался как-то спросить у меня о подобном поведении, но я отнекивалась. Правда, он тоже отнекивался от моих вопросов. Но я то была психологом. Да, я успевала учиться. У меня была приличная база на основе прочитанных книг. Я была почти лучшей на потоке. Мне не хватало лишь чуть упорства. Но психология и правда нравилась мне, а потому я не имела цели вылететь из института. Скорее — окончить его на отлично и кинуть этот диплом в лицо родителям.
Получите и распишитесь за мое уничтоженное будущее.
Я помню, когда мы с Эзрой стали самыми близкими людьми друг для друга... Он узнал о моем разбитом сердце и причине постоянных связей, а я о том, что он перестал быть по девочкам еще давно. Приятно осознавать, что не я одна отличалась в этой семье. Если бы родители узнали о голубизне Эзры, встал бы вопрос кого из них они бы больше ненавидели.