— Зачем это тебе?
— Да в ухо! Ухо застудил во время пьянки! Стреляет! И ватный тампон!
— Разрешите исполнять?
— И... эт-та. — Он окончательно раскряхтелся, повернулся к трюмо, облагораживающему, благодаря роскошной раме, все наши телодвижения, оттянул веко.
— Глаз красный — нет?
— Ну-ка покажи... есть немного. А посередине белая точка.
— Ячмень! Замучили в этом году! Витаминов мало ем!
— Бедный!
— Чайком бы примочить!
— Слушаюсь! Водку — в ухо, чай — в глаз! Разрешите исполнять?
— И ватку, ватку, — сладострастно умолял он. — От тя-як! Шутить будут кореша: Данилыч через ухо уже запил! А это что у тебя?
Наконец-то заметил забинтованное колено!
— Да так... Не хотела тебе говорить. Тут высаживала французов из автобуса... у твоего дворца... вдруг из мазды выскочил боров, жахнул трубой мне под коленку и уехал! Пришлось, улыбаясь, французам объяснять, что это такой русский национальный обычай!
— М-да... Снова эти бандиты!
Колено моё его, в основном, волновало как напоминание о них.
— И забинтуй уши, забинтуй!
— ...Тогда я заодно и перебинтую ногу.
— Так. Ну а дальше что?
— Дальше ничего. Провела экскурсию. Элегантно хромала. Особенно вниз по ступенькам тяжело. К счастью, вниз спускались по винтовой, без ступенек, что твой предок для бабушки сделал, чтоб та на кресле могла съезжать.
— Бедная старушка!
Снова блеснула далекая слеза...
И опять:
— Ты такая нежная, чудная!
— «Тебя бы молодому»? — я приподнялась. — ...Ты, я вижу, весь в ожидании?
— Ну, не весь, ни... М-м-м... Безвольно соглашаюсь.
Утром умоляла его не уходить.
— Не уходи! Солнце шпарит, батарея жарит! Не уходи!
Брюхом вперед вышел на балкон, как капитан на мостик, оглядывал строй красивых домов.
— А это, значит, школа?
— Мгм.
— А как крыша-то близко у тебя! Рукой достанешь! Подтягиваться можно, как на турнике!
— Пожалуйста! Подтягивайся!
Потом пошёл звонить, что-то записывал. Обрадовался:
— О, гляди! Ручка не писала вчера — сегодня пишет!
— У тебя что хочешь запишет! — восхищённо сказала я. Затрезвонил телефон.
— ... Хорошо... — повесив трубку, я повернулась к нему. — К сожалению, я уезжаю. Свекровь звонила. К сожалению, вот так. Мужа нету, а свекровь есть. Звонила, что сын приезжает из училища, на один день.
— Сколько ему?
— Одиннадцать.
— Ясно.
— Ну, я пошла. Хочешь, можешь остаться.
— Ладно... Довезу.
Машина его тряслась, как в лихорадке. Мы стояли недалеко от дома.
— Так ты надолго?
— Сказала: на сутки!
— Всё, ладно, хватит. Оценил! Ты и умная, ты славная, ты и мать! Ценю! Сделаю тебя туроператором!
— Спасибо. Это что?
— Ну, это человек...
— Понимаю...
— С колоссальным вкусом... и опытом. Который проверяет маршруты, прежде чем туристов по ним пустить. Проверяет вина, жратву. Все, естественно, перед ним лебезят, угождают.
Понимаю. «Е...т — города даёт, кончит — деревни жалко».
— Понимаю, — я рванулась к двери. Руки его уж слишком глубоко шарили под одеждой.
— Для начала поедем в Таиланд! Дивная страна! Входишь в номер — и появляется обнажённая девушка, и протягивает тебе в чаше с водой цветок лотоса. Становится на колени...
— А потом?
— М-м-м. Не помню.
Я напомнила.
— Ну, все? Я могу идти?
— Я с тобой!
— С ума сошёл!.. Ну ладно, постой! Свекровь вроде собиралась к сестре. Отрули за угол!
Когда Серафимовна ушла на автобус, я, обцеловав Артура от головы до пяток, строго сказала ему:
— Будь умницей... сейчас приедет мой начальник с женой! Веди себя вежливо!
— А как зовут его жену?
— М-м... Вы познакомитесь!
Я пошла к машине. Александр нервно курил.
— Как зовут твою жену?
— Почему это тебя интересует?
— Интересует Артура.
— М-м-м... Эльза.
— Хорошо.
В очередной раз взвизгнув калиткой, я вернулась к Артуру.
— Её зовут Эльза. Но она не очень хорошо себя чувствует. И плохо выглядит.
Это я произнесла с удовольствием.
— Понимаешь?
— Понимаю, — растерянно произнес он.
— Она хочет сразу пройти спать. И чтобы ты ее не видел. Она смущается. Понимаешь?
— ...Понимаю!
Рано утром Саша с Артуром ушли на лед, на рыбалку, разыскав старые удочки Игоря, которого давно уже не было здесь.
За время их отсутствия я положила под одеяло валик, а на подушку цветочный кувшин с нарисованным ликом и натянула на него свой старый парик.