Тихая Дорога. Полутьма на пороге рассвета. Вожделенный караван с выкупом уже виден издалека. Если и заметит опасность — скрыться с нагруженными телегами не успеет. Выкуп хорошо охраняют, но силы равны, а такая добыча стоит риска.
Вирлейский сеньор дал разбойникам, конечно, не боевых коней, а тех, кого сумел собрать. Если не обученные лошадки хотя бы не начнут шарахаться, почуяв кровь, — и на том спасибо. Рыцари-круды полжизни провели в седле, при прямом столкновении у разбойников Наэва не было бы шансов. Исход боя решили не копья и мечи, а внезапность, засада и стрелы — они втрое сократили регинский отряд прежде, чем островитяне решились на прямую атаку. Лишний повод для Регинии утверждать, что морские трусы боятся настоящих сражений. Впрочем, не останется выживших регинцев, чтоб рассказать о битве на Тихой Дороге.
Дельфина понимала: им вместе с захваченными телегами предстоит опасный путь к кораблю. Из-за добычи они будут двигаться медленно, а предстоит миновать земли Вилании. В каких бы отношениях не был местный сеньор с Западным Крудландом, он будет счастлив вырезать целый отряд разбойников, да еще и присвоить чужое золото. Стоит кому-то поднять тревогу… Минутных пленников швыряли на колени и одному за другим перерезали горло. Женщины в казни не участвовали — разве что, Маргара, матушка, которую воспитанники в глубине души не причисляли к женщинам. Дельфина наблюдала со стороны, не смеялась над умиравшими людьми, как Тина, но и не отворачиваясь, как Меда. Стрелы Дельфины сегодня верно били в цель, и не было у нее права отворачиваться, словно она тут не причем. Для многих тэру убийство врага — необходимость, вроде охоты. Для Наэва регинцы не люди, а враждебная стихия, жалости, как и ненависти, к ним нет. Дельфина раз и навсегда для себя решила, что это правильно. К чему мучить себя сомнениями там, где они не в силах что-то изменить? Но всякий раз вспоминала Теора, который так и не научился мыслить “правильно”.
Она видела, как Наэв подошел к Ане: в одной руке славно потрудившийся, залитый кровью меч, в другой — что-то маняще алое. Может, и вправду рубин. Крестьяне, конечно, приврали, и большая часть выкупа состояла из монет и слитков, но Наэв нашел сундук с драгоценностями. Ему до сих пор не дозволялось оставлять ничего из добычи себе. В такой год Совет и остальным велит все захваченное нести в общую сокровищницу. Но хотя бы здесь, на дороге, Наэв увенчивал свою красавицу краденым богатством. Земля под их ногами была в густо-красных прожилках, а в небе нежными розовыми бликами плескался рассвет. И Ана, усталая, но прекрасная, как богиня, не видела вокруг ничего, кроме вновь уцелевшего любимого. Дельфина против воли выдохнула: “Как красиво…”. И ей хотелось разрыдаться от мысли, что измазанный смертью мир все-таки безумно красив и любим. А чего больше было в этой мысли, радости или печали, Дельфина не знала.
Кинжал
На Побережье все чувства обострены до предела, но Дельфина отчего-то не сразу разобрала, что происходит. Захваченные телеги добрались до Берега Зубов, она радостно кивнула утесу — теперь и до Вирлеи недалеко. Подумала так — и как в насмешку, оборвался такой ясный и правильный план Наэва.
Дельфина заметила, как беспокойно прядает ушами ее жеребчик, услышавший раньше нее. Потом гул скал, цокот копыт и крик:
— Всадники!
Позади — движется лавиной конный отряд, вынырнул откуда-то из ущелья, которое они знают много лучше островитян. Неужели кто-то из перерезанных крудов воскрес и предупредил? Неужели местные жители увидели? Или мальчишка-сеньор посмел предать? Или — проклятая случайность? Окрик Наэва:
— Уходим! — и набег становится бегством.
Нет, не привезут они Островам золото…
Перегородить бы брошенными телегами дорогу, чтобы задержать погоню, — но нет времени. Пусть бы только преследователи были жадны до богатства и сразу бросились на добычу.
И снова Дельфина услышала, прежде, чем разглядела:
— Рыцари!
— Отряд!
— Ловушка!
Кто-то признал:
— Вот теперь нам конец.
С противоположной стороны, преграждая им путь, — эти уж точно не могут быть здесь случайно. В голове Дельфины мешался стук копыт, проклятья, голоса нежданных врагов, крики, в которых она не разбирала слов, но узнала виланский говор. Голова вдруг стала не подъемно тяжелой, а тело тряпично-мягким и слабым. Хорошая ловушка! Кто бы там ее ни подстроил…