Он коснулся лицом каменного пола, потом снова повернулся к девушке:
– Я не подпишусь ни под одним словом из тех баек, которые наговорил вам мой спутник, но клянусь честью воина, что я сказал истинную правду.
Краска сбежала с ее лица.
– Но то, что ты говоришь, – это святотатство! Он же верховный жрец!
– Нагьяк – главный заговорщик. – Ториан так хорошо справлялся с задачей, что я решил не вмешиваться в разговор. Он оказался способным учеником.
Шалиаль беспокойно оглянулась на богиню у алтаря.
– Мой отец? Но мой отец – благочестивый человек. Да, конечно, он торгуется до последнего, но это в том, что касается дел. Он почитает богов. Он и нас воспитал – меня и брата – в поклонении им. – Она обращалась к Ториану, но голос ее звучал так, словно она скорее убеждала себя саму. – Он щедро делится с храмом!
– В этом я не сомневаюсь, госпожа.
– Мой брат тоже набожен! И я… меня бы здесь не было, если бы я не хотела служить Великой Матери. Мое сегодняшнее решение вовсе не случайно. Конечно, разговор с отцом ускорил события, но он не принуждал меня!
– Я не сомневаюсь, что и верховный жрец верит в богов, – сказал Ториан, и его грубый бас прозвучал удивительно мягко. Так статуя прекрасной Ашфер может быть высечена даже из самого твердого камня. – Я ведь не говорил, что он не верит или что ваш отец не верит. Но вера в богов вовсе не означает веру в то, что чудо обязано свершиться.
Это совсем потрясло бедную девочку. Она в ужасе посмотрела на Ториана:
– И ты? Ты тоже считаешь, что Балор не придет?
Он покачал головой.
– Но форканцы?
– Они всего лишь люди, а значит – уязвимы перед другими людьми. И я не только не уверен в том, что Балор явится во плоти, я сомневаюсь в том, что Балор вообще являлся когда-либо, даже в древние времена. Веры в Балора, возможно, уже достаточно.
Шалиаль облизнула пересохшие губы.
– Но что нам тогда делать? – хрипло спросила она.
– Нам с Омаром надо уходить, или мы погибнем, так ничего и не добившись. Вам надо идти с нами. Ваше отсутствие вряд ли задержит их надолго, но по крайней мере вы не будете втянуты в их грязные махинации.
– Куда идти? Где я могу найти убежище?
– В самом деле, где, госпожа? Мы чужие здесь и никого не знаем. Зато у вас должны быть друзья.
Она в ужасе замотала головой.
– Ваш отец считает, что у вас есть… гм… романтическое увлечение.
Она вспыхнула. Даже в гневе она казалась душераздирающе беззащитной.
– Ты хочешь сказать, у меня есть любовник? Он заблуждался. У меня нет любовника. И я не знаю никого, кто мог бы укрыть меня… ни от отца, ни от храма. Вряд ли кто в городе пойдет на это.
Последние ее слова, возможно, и были правдой, но вот насчет любовника она продолжала врать. Кто бы это ни был, решил я, он должен быть человеком известным – раз, и женатым – два.
Ториан пригладил волосы.
– Но вряд ли здесь все до одного так заморочены жрецами, что откажутся выслушать наш рассказ?
Она зябко обхватила себя руками, съежившись, словно от холода.
– Мой брат… – С минуту она смотрела на моего огромного спутника, начисто игнорируя меня. – Но Джаксиан никогда не пойдет против отца! И если даже то, что ты говоришь, правда, этот маскарад необходим, чтобы дать городу надежду в трудный час.
Она очень быстро добралась до сути.
– Боюсь, это правда. Если вы так считаете, значит, ваш долг помогать им. И все же лучшие советчики – ваша душа и богиня.
Шалиаль стиснула руки.
– А вам лучше идти.
Ториан выпрямился во весь свой гигантский рост и с жалостью посмотрел на нее сверху вниз.
– Мне жаль, что все так вышло. Да помилуют вас боги.
Она посмотрела на его колени.
– И вас.
– Пошли, Омар, – сказал он резко.
Небо начинало голубеть.
Чуть не в первый раз в жизни я не нашелся, что сказать. Я встал и следом за Торианом обогнул статую Балора. За ней была потайная дверь.
16. Пришествие Роша
Ториан закрыл за нами украшенную резьбой панель. Она затворилась с щелчком, оставив нас в полной темноте.
Я услышал стук кремня. В темноте вспыхнули искры, потом занялся трут. Ториан зажег свечу в небольшой лампе-рожке. Я осмотрелся. Помимо кушетки, в потайной комнате стояли стулья и несколько загадочных сундуков. Полуистлевшие свитки валялись грудой в одном углу, такие же дряхлые ковры – в другом. Воздух был какой-то затхлый.
– Это место воняет, – сказал я. – Я чую пробуждение древнего зла; столетние заговоры, как змеи, свиваются кольцами, пробуждаясь от сна.
– Это просто пыль. Я поднял ее, спускаясь. – Ториан повел лучом, остановившись на полоске мха под проемом в потолке. На ней отчетливо виднелись следы его приземления.
– Ты здорово рисковал, – заметил я, – прыгая в незнакомое помещение, да еще в темноте.
– Все лучше, чем слушать твои разглагольствования о Вратах Роша.
– В этой истории довольно много правды – больше, чем тебе кажется.
– Не сомневаюсь. Я решил, что из этой комнаты должен быть ход в молельню и что его проще найти с этой стороны. А теперь ступай сюда. – Он посветил в противоположный угол. – Видишь? Лестница вверх и вниз.
– Вниз, – сказал я, и мы стали спускаться.
Стены здесь были шероховатые и местами сырые, ступени – неровные, из-за чего спускаться приходилось осторожно. Словно по контрасту с тщательной отделкой остального храма кладка была неряшливой. Ториан спускался первым, освещая дорогу; я шел следом, стараясь не оступиться в тени. Ход, казалось, будет тянуться вечно – вниз, вниз, к самому сердцу пирамиды. В одном я был уверен – это в том, что мы не напоремся на бегущего нам навстречу Нагьяка.
Собственно, свисавшая со стен и потолка паутина не оставляла сомнений в том, что этой лестницей уже не одно столетие никто не пользовался. Не исключено, что она вела в тупик – тогда мы останемся в западне, не имея возможности выйти из храма до наступления темноты, лишенные еды и питья. Хуже того – пока верховная жрица будет ждать Балора в Обители Богини, вокруг храма соберется столько верующих, что мы не сможем покинуть его еще несколько дней.
Боги привели меня в Занадон для того, чтобы я стал свидетелем; они не обещали мне, что я поправлюсь на этой работе.
Впрочем, не обещали они и того, что я увижу сошествие на землю Балора во славе. Убийственная логика Ториана представлялась мне все более убедительной, поскольку даже мои божественные покровители поддерживали его – разве не они привели меня к молельне верховной жрицы, чтобы я мог подслушать заговор? Мне не дали спасти прекрасную Шалиаль, ибо она играла в этом плане важную роль. Как бы она ни пострадала от Грамиана Фотия и как бы я ни переживал из-за этого, все было предопределено. История, которую я унесу из Занадона, выходила совсем не такой, какую я ожидал.
Ториан замер как вкопанный, и я врезался в него сзади. Ощущение было примерно такое, будто я столкнулся со среднего размера кедром. Похоже, он и не заметил этого.
Лестница закончилась, и мы оказались в подземелье. Слабый свет светильника выхватывал из темноты зловещие катакомбы, тянувшиеся в обе стороны от лестницы. Через равные интервалы стояли арки, поддерживавшие низкие каменные своды. От запаха гнили и крысиного помета начинала кружиться голова.
Ториан что-то буркнул и, высоко подняв светильник, двинулся направо. Из-под наших ног поднимались облака пыли. Первые два отсека оказались пустыми. Третий – нет. Подойдя поближе, мы пригляделись к груде хлама у дальней стены. Мой живот свело судорогой, пульсирующая боль в висках усилилась.
Все, что я увидел сначала, – это какие-то сухие палки, покрытые толстым слоем той же пыли, что лежала на полу, почти не видные в тусклом свете, и все же уже тогда я знал, что это не обычные палки – просто разум отказывался верить в то, что видели глаза. Еще в этом хламе виднелись округлые предметы, похожие на страусиные яйца, – они смотрели на меня пустыми глазницами и скалили желтые зубы.