Фара поняла, что это позволяет ему контролировать ситуацию. Он принял активное участие в ее эксперименте, чтобы направлять ее или позволить ей самой исследовать его тело, в зависимости от того, какие чувства у нее вызовут ее движения.
Зная о его нерешительности, она погладила широкие гребни его ребер и остановилась, чтобы исследовать каждую ямку, образованную сжатыми мышцами его живота. Она нашла еще несколько царапин и шрамов, но проигнорировала их, сосредоточившись на твердом бугре под его низко сидящими на бедрах брюками.
Фаре нравилось трогать его. Раскаленный, как клеймящий стержень, он так и рвался из своих оков.
– Мои руки доставят тебе удовольствие, – пообещала она, теребя застежку его брюк.
Когда она коснулась губами полотняного барьера его белья, Дориан отпрянул так резко, что его движение скорее напоминало прыжок.
– Что же ты делаешь? – прохрипел он.
– Хочу попробовать тебя на вкус, – объяснила Фара, чувствуя, как жар заливает ее щеки. – Как ты пробовал меня в нашу первую ночь.
– Н…нет, – заикаясь, проговорил он, – это… Нет!
Но Фара уже зацепила пальцами пояс его штанов и потянула его к себе.
– Да! – вызывающе ответила она. – И ты не оттолкнешь меня. – Последний оплот сопротивления был сломлен, и она с легкостью стянула брюки с его стройных бедер, следом за которыми упала и рубашка.
Линии мышц вели от его бедер к восставшей плоти. Лунный свет затенял очертания плотского стержня, но Фара потянулась к нему нежными пальцами, зная, какой сильный жар и стальную твердость ощутит.
– Фара… – Ее имя почти бессвязно сорвалось с его губ в мучительном вздохе. – Не надо… что, если… я потеряю себя… в твоем рту?
Эта мысль была настолько возмутительной, настолько порочной, что ее захлестнула волна страсти.
– Ты, муженек, злодейское Черное Сердце из Бен-Мора. – Фара едва узнала свой голос, настолько он охрип от желания. – Ты можешь затеряться где угодно…
У его плоти был привкус соли и греха. Дориан стонал, выгибался и ругался такими словами, каких Фара даже не слышала. Наконец, остановив жену, он велел ей лечь на спину.
Ее припухшие губы приоткрылись от прерывистого дыхания, и она скользнула на покрывало, с благоговением глядя на мужчину, ставшего ее мужем.
Все следы мальчишеской уязвимости исчезли. Ее место заняла башня из мощных мускулов и страсти.
Фара вздрогнула, отчасти от шелковистого ощущения прохладного белья под кожей, а главным образом из-за неотвратимости того мгновения, когда этот мужчина подтвердит свои права на нее.
– Я намерен поглотить каждый дюйм твоего тела, – прорычал он ей в ухо, разжигая огонь в ее крови, сжигая любую связную мысль, которая могла у нее остаться. – Но сначала…
Дориан устроился между ее ног, но не вошел в нее, а лишь прижал свой жезл к ее лону.
Он возвышался над ней, удерживаясь на локтях так, что в других местах их тела не соприкасались. Если он немедленно не задвигается, она сойдет с ума, пронеслось в голове у Фары.
– Потрогай меня, Фея! – Он произнес эту фразу с усилием, как будто слова с трудом пробивались по горлу. – Ты можешь… дотронуться до меня.
Впервые за два месяца Фара вздохнула свободно. Его слова растопили ее. Невероятно тронули ее. Этой привилегии прежде не удостаивалась ни одна женщина. Ни одно человеческое существо.
Фара взялась за его подбородок двумя руками и привлекла мужа к себе для нежного поцелуя. Потом проскользнула руками под его руки и обняла его за спину, прижала его к себе, чтобы ощутить вес его тела.
Блэквелл напрягся от соприкосновения их тел. Плоть скользила по плоти, и электрический момент слияния, казалось, выбил их обоих из колеи.
– Останься со мной, – подбодрила она. – Дай мне почувствовать, как твоя кожа скользит по моей.
– Да, – выдохнул он, начав наконец двигать бедрами.
Фара вцепилась в невероятно мощные мышцы спины, чувствуя, как гладкая кожа натягивается еще больше.
Она поцеловала его крепче, изливая в него всю свою любовь. Дориан отпил нектар ее губ и погрузился глубже.
Фара зарылась лицом в его шею, желая позволить его плоти слиться с каждым дюймом ее тела. Он качался глубоко внутри ее, изгибая позвоночник медленными, мучительными толчками.
Фара превратилась в одно бездонное желание. Ее лоно жадно поглощало каждый дюйм его естества, растягиваясь и приподнимаясь, чтобы принять мужчину, которого она любила.