– Да я, черт во… С меня хватит! – Громкий голос эхом разнесся по большому залу, и все бывшие заключенные тюрьмы Ньюгейт поспешно отвели глаза и стали с большим интересом разглядывать гобелены или свои сапоги.
Осушив свой бокал, Дориан поставил его на стол, когда пучок соболиных кудряшек и липких рук ворвался в его объятия.
– Папа, няня дала мне булочки и персиковый джем! – Четырехлетняя дочь Дориана, Фэй, зажала измазанной джемом ручкой его глаз со шрамом.
– Вижу-вижу. – Рассмеявшись, Дориан подхватил Фэй на руки и прижимал к себе, пока ее пухлые ножки обхватывали его ребра.
– Ты не можешь ничего видеть, – возмутилась она. – Я же прикрыла твой волшебный глаз.
Дориан усмехнулся, крепче прижимая к себе дочь, и это немного ослабило мучительный страх в его сердце.
– Верно, но я чувствую, как ты пачкаешь джемом мое лицо. – Он поцеловал ее в теплую щеку, у которой тоже был вкус изумительного персикового джема Фрэнка Уолтерза. Он думал, что она уже переросла эту игру. Они придумали ее, когда она была еще совсем малышкой и боялась его молочно-голубого глаза со шрамом. Он сказал ей, что она и ее мать были феями и ему был нужен волшебный глаз, чтобы видеть их, поскольку иногда они становились невидимыми для всех остальных, но он мог видеть их всегда. И теперь хитрюга Фэй закрывала папе глаз, чтобы «спрятаться» от него.
– С кем это вы разговариваете, Блэквелл? – делано удивленным тоном спросил Арджент. – Я никого не вижу.
Все обитатели замка Бен-Мор и Нортуок-Эбби привыкли притворяться, что не видят девочку, когда она оказывалась рядом. Дориана удивляло, что Арджент тоже присоединился к этой игре, но самый опасный наемный убийца в Лондоне преподнес им немало сюрпризов – и это после стольких лет, – включая выбор жены.
– Не будь сегодня невидимкой, малышка Фэй, твоя мама скоро родит ребенка, – попросил Дориан.
– О, хорошо. – Девочка вздохнула, и ее прекрасные серые глаза сверкнули, когда она буквально отдернула руку от его глаза. – Я больше не невидимка!
Все «вздрогнули» при появлении крошечной девочки-феи в объятиях Дориана, а затем соответствующим образом поприветствовали маленькую Фэй Мари, что вызвало у нее бесконечную радость.
– Папочка, а могу я назвать мою маленькую сестричку Китти?
– Ты хочешь назвать сестру в честь кошки? – спросил он, взяв у няньки влажное полотенце.
– Не говори глупостей! – Она рассмеялась, когда он стал оттирать ее липкие ручки от джема. – Я хочу назвать ее в честь всех кошек. – Она широко развела руки, словно хотела обнять всех любимых живых существ, и чуть не упала с рук Дориана.
– Ну конечно, – криво усмехнулся Блэквелл.
Улыбка Фэй стала еще ярче, если это вообще было возможно.
– Так мама говорит.
Тут на верху каменной лестницы появилась Джемма.
– Жена вас просит, – объявила она.
– С ней все в порядке? – спросил Дориан, так крепко прижав к себе Фэй, что та начала извиваться.
Губы Джеммы растянулись в широкой улыбке, но она только кивнула в сторону холла.
– Можете сами посмотреть.
С бешено колотящимся сердцем Дориан стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки, а Фэй визжала ему в ухо от восторга. Из спальни им навстречу вышла акушерка – женщина средних лет, такая худая и хрупкая, что он недоумевал, как только ее кости не стучат друг о друга.
Дориан обнаружил Фару, откинувшуюся на гору подушек. Ее глаза были затуманены, но она улыбалась.
Облегчение охватило Блэквелла, как огненный шторм, и на мгновение он подумал, что может потерять сознание от его силы.
Его Фея была вымыта и одета в чистую сорочку, ее волосы, туго заплетенные перед родами, растрепались, и теперь влажные выбившиеся из косы локоны обрамляли ее лицо.
Фара была похожа на ангела, утопающего в облаке пышной белой постели.
– Входи, любовь моя, – тихо позвала она. Ее руки прижимали к груди крошечный сверток. – Подойди, познакомься со своим сыном.
– С сыном? – Дориан почувствовал себя нелепо, но ему почему-то никогда не приходило в голову, что он станет отцом мальчика. Фэй Мари была так уверена, что у нее появится сестра, что каким-то образом убедила в этом и своих родителей. Опустив глаза, он встретил изумленный взгляд дочери.
Сын.
Блэквелл только недавно начал привыкать к тому, что он бессилен против воли неуправляемого женского существа, едва достававшего ему до колен. Да, у его «маленькой Фэй» были ангельские кудряшки и мягкие серебристые глаза ее матери, но эбеновые волосы и отсутствие уважения к правилам выдавали в ней чистокровного Блэквелла. Она была для него всем – энергичной смесью любопытства, озорства и беззаветной любви. Фэй похитила его сердце в то самое мгновение, когда он впервые увидел ее. Он знал свою роль, свое место в ее жизни. Любить ее. Защитить ценой своей жизни. Предложить ей безопасное жилище и образование.