«Ты не можешь выйти замуж еще за кого-то, Фея! Ты принадлежишь мне! Только мне!»
– Этого он бы не захотел, – сказала она себе дрожащим голосом.
– Вы ошибаетесь.
Что-то в этих жестких словах, произнесенных более мягким тоном, заставило Фару посмотреть на Дориана, но когда она вновь открыла глаза, он снова от нее отвернулся.
– Кроме вас, я был единственным человеком в целом мире, которого Дуган любил и которому доверял. И, честно говоря, он был единственным человеком, который когда-либо что-то для меня значил… Может, потому, что у меня не было Феи, которая могла бы захватить мое сердце?
Не потому ли, что у него просто не было сердца? Фара очень хотела, чтобы он посмотрел на нее. Чтобы она смогла увидеть холод его жестоких черт. Чтобы его пугающая внешность заморозила робкое тепло, пробравшееся в ее сердце и угрожающее растопить ее решимость.
Блэквелл остался стоять лицом к окну, его темная тень купалась в пасторальном солнечном свете. Для кого-то, кто говорит на правильном английском, он точно казался частью этого дикого, холмистого, вероломного пейзажа.
– Что вы говорите? – подсказала она.
– Вам не кажется, что если бы он был жив, то захотел бы нас познакомить? Захотел бы даже, чтобы мы поладили. Его самый близкий друг и любимая жена?
Вопросы Блэквелла лишили Фару дара речи. Скрытый в них смысл был чем-то, о чем она не подумала, чем-то, что могло изменить все ее перспективы.
– Я же говорил вам, что он просил меня разыскать вас. Разве это нельзя счесть возможностью того, что даже в случае его смерти он мог бы благословить наш брак? Что, возможно, он даже хотел, чтобы мы поженились – чтобы заботиться друг о друге? – сделал тревожно убедительный вывод Блэквелл.
– Заботиться друг о друге? – переспросила Фара. – Разве это возможно? – выдохнула она, тут же пожалев о том, что у нее не хватило ума держать свои мысли при себе.
Молчание Дориана Блэквелла стало более осмысленным, чем любые слова, а мысли Фары закружились, пока он рассматривал изумрудные берега, целуемые весной, и собирающиеся вдали облака. Фара заметила, что с возрастом и опытом стала все чаще заниматься самоанализом, на который редко бывают способны молодые. Бо́льшую часть своей жизни она считала способность к заботе и состраданию одной из своих сильных сторон. Смогла ли бы она заботиться о Дориане Блэквелле? Конечно, смогла бы. Он же человек, не так ли? С потребностями, амбициями и… чувствами. Хотя в последнее и трудно было поверить. А что, если Блэквелл превратит ее способность заботиться о ком-то из одной из самых сильных ее сторон в глубокую слабость? Если кто и способен на что-то подобное, так это, скорее всего, именно Блэквелл, человек без совести и жалости… Вот в чем заключалась опасность!
– Независимо от того, какие чувства мы друг к другу испытываем, я клянусь заботиться о вас. Не стоит ли с этого и начать? – Он наконец повернулся к ней, его шрам в солнечном свете казался почему-то еще белее и глубже. Даже на свету в его больном глазу таилась тень, намекавшая на таинственную, ужасающую пропасть, в которую можно заглянуть и никогда не найти ее дна. Какая-то бесшабашная часть Фары хотела рискнуть, и это был самый опасный импульс, какой она испытала во взрослой жизни.
Фара поймала себя на мысли, что ей хотелось бы знать, заботился ли кто-то когда-то о Блэквелле?
– Я мог бы разогнать некоторые ваши страхи, – продолжал он, явно приняв молчание Фары за задумчивость. – Это будет брак только по имени и титулу. Я бы избавил вас от более… интимных обязанностей жены. – Говоря это, он не смотрел в глаза Фары и быстро перешел к следующей мысли: – Также после того, как мы справимся с угрозой вашей жизни, я лишь попрошу вас один месяц в году проводить со мною здесь, в замке Бен-Мор, и один месяц – в Лондоне, в сезон. Для видимости и просто на всякий случай. Остальные десять месяцев в году ваше время и состояние будут принадлежать только вам, и вы сможете использовать их по своему разумению. Вы сможете занять одну из резиденций вашего отца или любое количество моих домов.
– Сколько же их? – полюбопытствовала Фара.
Блэквелл ответил не сразу, видимо подсчитывая свои жилища, а значит, его владения очень обширны.
– Полагаю, вы хотите, чтобы я включил в список и свои резиденции за границей. Итак, включая средиземноморские виллы и виноградники во французском регионе Шампань…