Блэквелл боролся за то, чтобы сохранить самообладание, оторвать от нее взгляд, но подвиг ему совершить не удалось. Его глаза еще никогда так не пировали. Его тело никогда так не реагировало ни на одно зрелище.
А почему бы и нет? Она принадлежала ему.
Только ему!
Все это время часть его существа ждала эту маленькую фею с серебристыми волосами, чьи истории до сих пор преследовали его каждую ночь. Дориан не был готов увидеть смелую, элегантную женщину, которая будоражила ему кровь и распаляла тело.
Нет, его тело не было проблемой. Все дело в его разуме.
Пламя, лизавшее лед, сковавший его сердце, быстро погасло в порыве разочарованной ярости и отвращения к самому себе.
– Мы не будем лгать друг другу, – мрачно объявил он, и перед его глазами все слегка помутнело. – Я отклоняю ваше условие.
Прищурившись, Фара развернулась, но, прежде чем поднять ногу и выйти из ванны, дала ему возможность увидеть ее ягодицы в форме сердечка. Если бы такой человек, как Дориан Блэквелл, мог скулить, он бы заскулил. Может ли судьба быть более жестокой?
Фара потянулась к халату и прикрыла им свою очаровательную наготу.
– Если вы отклоняете мое условие, то я отклоняю ваше предложение, – заявила она. И, схватив полотенце, стала отжимать воду из своих роскошных кудрей.
– Вы забыли, что это не было предложением, – напомнил ей Блэквелл. Он никак не ожидал, что она окажется такой сильной. Такой волевой.
Разве ребенком она не была самым сладким ангелочком?
Фара бросила на него раздраженный взгляд, все еще вытирая волосы.
– Вне зависимости от того, как вы это называете, я откажусь. И выйду замуж за инспектора Мор…
– Не-ет! – взревел Блэквелл, направляясь ближе к ней. – Вы его не любите.
Обезумев, Дориан потянулся к плечам Фары, чтобы вытрясти из нее хоть немного чертового здравого смысла, но, прежде чем он заставил себя сделать это, его пальцы сжались, а суставы затрещали от силы его ярости.
В ее милых глазах полыхнул ужас, но она не отступила от него.
– Вас я тоже не люблю, – парировала она. – Но это не является частью нынешней дискуссии, не так ли?
Легкие Блэквелла лишились воздуха, когда их пронзила острая боль, и ему пришлось бороться за возможность снова вдохнуть.
– Я хочу подарить кому-то детство, которого меня саму лишили, – тише произнесла Фара. – И мужчина, за которого я выйду замуж, должен с этим согласиться.
– Вы. Не. Понимаете.
– Я понимаю, что вы самый отважный и самый страшный человек на свете. Вы можете, не задумываясь, убить человека или разрушать целые семьи одним росчерком пера. И если вы настолько смелы, чтобы делать это, то у вас должно хватить храбрости, чтобы всего-то несколько раз переспать со своей женой, пока я не смогу зачать ребенка.
Они уставились друг на друга, их воли столкнулись с физически ощутимой силой.
– Ваше тело обещано еще кому-то? – спросила она.
– Господи, нет!
– Тогда, может, ваше сердце?
– Мне казалось, мы договорились о том, что его у меня нет.
Фара выглядела еще краше в гневе, передающем ее нетерпение.
– Тогда объясните мне, если я чего-то не понимаю.
Дориан не мог передать это словами. По крайней мере, ей.
– Я уже все объяснил, – сказал он.
Мгновение она изучала Блэквелла, а потом протянула к нему руку. Он отступил назад, чтобы она до него не дотянулась.
Брови Фары задумчиво насупились.
– Дориан, сколько времени прошло с тех пор, когда вы позволяли кому-то прикасаться к вам?
Его желудок сжался, когда он услышал, как Фара называет его по имени. Он не мог ответить ей, не раскрыв слишком многого.
– Целая жизнь, – ответил Блэквелл.
– И, честно, именно поэтому вы не можете… м-м-м… иметь отношения со мной?
Он отвел глаза, сожалея о том, что позволил себе подобную слабость. Избегая контакта с другими, он делал вид, что считает людей недостойными даже его рукопожатия.
В этом случае все было иначе. Только не с ней.
– Как же вы убиваете людей, не прикасаясь к ним? – с любопытством спросила Фара, а потом покачала головой, и какое-то непонятное выражение скривило ей губы.
– Я часто ношу перчатки, – честно ответил Блэквелл. – К тому же не каждое оружие требует физического контакта.
– Разумеется, – автоматически ответила Фара, хотя ее брови по-прежнему хмурились, словно она пыталась решить какую-то проблему. – Но в перчатках вам приходится прикасаться к кому-то?
– Редко. Если этого нельзя избежать.
Фара кивнула, погрузившись в размышления.
– Хоть я и живу как вдова, но остаюсь девственницей, – призналась она. – Пусть мы не смогли договориться о ребенке, нам необходимо консумировать брак на случай, если его законность окажется под вопросом.