Глава 11
Фару поразило, что Франкенштейн… то есть Фрэнк Уолтерз, не помнил своего христианского имени, но был в состоянии вспомнить рецепт индийского карри с бесконечным количеством экзотических специй.
Когда Мердок пришел одеть ее в чистую, хоть и немного старомодную, белую кружевную сорочку и длинную юбку из тяжелого шерстяного пледа цвета клана Маккензи, Фара сделала все, чтобы унять его беспокойство и убедить его, что она не пострадала после стычки с Блэквеллом в ванной комнате, а затем стремительно направилась в кухню.
Возможно, все, чего требовала сложившаяся ситуация, – это много пирогов.
Фара застала Фрэнка терпеливо надрывавшимся над роскошным пиршеством и провела остаток послеполуденного времени, пробуя его еду, снимая пробы с вина и изо всех сил стараясь забыть о том, что завтра в церкви она скрепит свою клятву с дьяволом.
После этого она будет принадлежать ему.
Ее тело будет принадлежать ему. В половине девятого, стоя в роскошной столовой комнате, Фара изучала пейзажное полотно с изображением Бен-Мора, подозрительно смахивавшее на работу кисти Томаса Коула, американского художника-пейзажиста. Лакей Грегори Тэллоу, которого она узнала по серьезному заиканию, разжег свечи в неприличном количестве канделябров для человека, обедавшего в одиночестве. Облака и закат над горными вершинами были настолько естественными, что Фара потянулась к картине в надежде поймать вечер, прежде чем он исчезнет.
– Я питаю слабость к американским художникам, которые работают в романском стиле, – раздался голос Блэквелла из тени у двери в столовую.
Отдернув руку от полотна, Фара повернулась к нему лицом.
– Да? – Ее раздражало, что каждый раз, когда она заявляла о своем присутствии, у нее появлялось ощущение, что он некоторое время наблюдал за ней, и она замечала его лишь тогда, когда ему этого хотелось.
Фара сделала бодрящий глоток вина, не обращая внимания, что ее лицо уже покраснело, а кровь разогрелась от нескольких бокалов, выпитых в течение дня.
– М-мастер Блэк-к-квелл! – Лакей вытянулся перед ним, будто приветствовал британского полковника, поправив галстук-бабочку и пригладив редеющие светлые волосы. – М-м-мы под-думал-ли, что в-в-ы пообед-дает-те в своем каб-бинете. Как об-б-б…
– Я понял, – мягко остановил его Дориан, заметив, что речь лакея совсем подводит его.
Тэллоу, худощавого телосложения и невысокого роста, густо покраснел и отказался смотреть в сторону Фары.
– Уолтерз уж-же прислал п-поднос.
Подозрительно много англичан работало в этом шотландском замке. Неужели все они были преступниками?
Фара почувствовала жалость к этому человечку, вибрировавшему с нервной энергией лесного оленя, который, казалось, так же легко был готов скрыться в лесной чаще при малейшей провокации.
– Я вижу. Но я решил присоединиться за обедом к своей невесте, – сообщил Блэквелл.
Фара не знала, чьи глаза расширились больше при слове «невеста», ее или лакея. Тэллоу исчез, не проронив больше ни единого сложного слова.
Даже в своем безупречном черном вечернем смокинге, рубашке с воротником и галстуке Блэквелл вызывал в памяти образ пирата. Возможно, все дело в килте, подумала Фара, или, скорее, в повязке на глазу, которую он снова надел. Хотя, не исключено, что и в его густых волосах – чуть более длинных, чем диктовала мода. Хотя, предположила Фара, все дело в его манере осматривать окружавшее его великолепие, как будто он и не считает его своим, но убьет, лишь бы оно было в безопасности.
И на нее он смотрел так же. Как на собственность.
Фара не могла понять, в чем дело, ведь она же пообещала стать его женой, не так ли? Жена считалась законной собственностью, и этот факт привлекал ее больше, чем следовало бы.
Она поставила бокал на стол, решив, что с нее довольно.
– Что все это значит? – Он указал жестом на стол, заставленный подносами.
– Это обед.
Фырканье послужило свидетельством его недоверия.
– Это не обед. Это… обжорство.
Фара, нахмурившись, оглядела стол. Индийское карри из ягненка, окруженное ароматными лепешками, было главным блюдом. Затейливое яство из куропаток дымилось рядом с острым деликатесом из жареного мясного фарша, приготовленного с чесноком, петрушкой, эстрагоном, зеленым луком и говяжьим салом и запеченного в тесте с маслянистой румяной корочкой.
Закуска включала в себя устрицы, которые вынули из раковин, запекли, а затем вернули в раковины, залив растопленным сливочным маслом с укропом.
Лакей вернулся, и пока он сервировал второе, Фара насчитала абсолютно неприличное количество десертов. Возможно, им следовало отказаться от шоколадного бисквитного торта или маленьких рогов изобилия с начинкой из сливок и фруктов под шоколадным соусом. Она никак не могла решить, что выбрать: миндальные пирожные с соусом из выпаренного хереса, пироги шрусбери с кориандром… или ванильный крем-брюле с патокой. Боже, вероятно, они с Уолтерзом немного увлеклись днем, когда он все это готовил.