Мадам Сандрин через плечо бросила на Блэквелла дразнящий взгляд.
– Как же этот цвет подходит к цвету крови, который вам так нравится! – заметила она.
– Только не для нее, – прорычал Дориан.
Портниха приподняла крылатую бровь, но ничего не сказала.
– Ну вот… Полагаю, это все, что мне нужно от вас сегодня, мадам Блэквелл. Я могу закончить эти туалеты к утру, а пока у меня есть для вас прелестное мягкое серое платье, расшитое крошечными розовыми цветочками, которые подчеркнут румянец на ваших щеках.
– Благодарю вас, мадам Сандрин. Прошу прощения за то, что отняла у вас столько времени.
– Чепуха! – Женщина поднялась с пола из лужи юбок. – В этой мастерской время останавливается для Дориана Блэквелла, а теперь и для его жены. – Она осторожно помогла Фаре снять платье, оставив ту только в корсете и нижнем белье. – А потом я принесу вам на выбор нижнее белье.
– О нет, не надо, – запротестовала Фара. – У меня много приличного…
– Да, принесите, – вмешался Дориан. – Только самое лучшее.
– Само собой разумеется. Новобрачному мужу не захочется и смотреть на приличное нижнее белье.
Портниха взглянула на Фару с распутной улыбкой.
– У меня есть только такое белье, которое оставит постели любовниц пустыми и холодными. – С этими словами мадам Сандрин вышла, прихватив с собой синее платье.
Любовниц? Фара посмотрела на Блэквелла. У него никогда не будет любовниц, не так ли? Нет. Он едва заставил себя лечь с ней. А как же в будущем? Вдруг у него появится вкус к сексу, который она не сможет удовлетворить? Вдруг он встретит женщину, прикосновения которой не вызовут у него отвращения?
На мгновение взгляд Дориана, сидевшего в темном углу, ярко сверкнул. Но то было не веселье или радость в его глазах, а лишь небольшая расслабленность, быть может, подобие покоя.
– Только не говори, что тебе это нравится, – предупредила Фара.
Самодовольный взгляд Блэквелла сменился широкой ухмылкой.
– Она считает, что у тебя целый гарем любовниц, – добавила она.
– Полагаю, ты уже заметила, что это распространенное заблуждение, – парировал Дориан.
– Я абсолютно уверена, что мадам Сандрин хотела бы занять место в их рядах, – пробормотала Фара.
– А я считаю, что ревность тебе идет, жена. – Он произнес эти слова ласкающим тоном, проникшим вплоть до самых ее приличных панталон.
– Не льсти себе. – Фара не ревновала. Хотя, надо признать, предположение о том, что она не сможет угодить такому мужу, как Черное Сердце из Бен-Мора, и не удержит его от измен, ранило ее сильнее, чем она ожидала.
– Ты можешь приписать мне множество грехов, но самодовольства среди них нет. – Голос Дориана подрагивал от веселья, и Фаре пришлось сдерживать угрожающую улыбку.
– Если бы самодовольство было твоим единственным грехом, тебя можно было бы считать честным и даже добродетельным человеком, – саркастическим тоном заметила Фара, опуская ресницы, чтобы скрыть удовольствие от их словесной перепалки.
– Не похоже, что ты была в поисках добродетели, когда нашла меня, – тихо заметил Дориан.
Издав звук притворного негодования, Фара швырнула в Блэквелла скомканный чулок, и он его поймал.
– Ты прекрасно знаешь, что это не я тебя искала! Ты взял меня в плен!
– Так вот как ты это помнишь?
– Именно это и произошло! – настаивала она.
– Помнится, я был совершенно очарован, когда мы только познакомились, – с улыбкой произнес он. – Пожалуй, даже беспомощен.
Улыбка Фары сменилась неохотным смехом.
– Не будь таким очаровательным, – заявила она. – Это тебе не идет.
Мерцание в его голубом глазу превратилось в огонек, а изгиб губ приподнялся слишком высоко, чтобы это можно было и дальше называть усмешкой. Неужели улыбка?.. Почти…
– Никто и никогда прежде не обвинял меня в том, что я очарователен.
– Не говорил?!
Боже, неужели они флиртовали?
Шелест юбок мадам Сандрин известил о ее возвращении.
– А вот и мы! Последняя парижская мода. – Она продемонстрировала Фаре особенно тонкую кружевную сорочку бледно-лавандового оттенка. Тележка швеи была набита всем, начиная от корсетов и панталон и заканчивая чулками, подвязками и ночными рубашками, которые почти ничего не прикрывали, чтобы заслужить называться одеждой. – Эта сорочка подойдет к тем чулочкам…
– Заверните по одной штуке или паре всего, – приказал Дориан.
Фара представила, что ее ошарашенный взгляд, пожалуй, был таким же забавным, как и у портнихи.
– Но это означает вложить небольшое состояние в нижнее белье, – пробормотала она. – Мне не нужно так много белья.