Еще одна ничего не подозревающая жертва знаменитой гарроты Арджента.
Дориан бросился на темного противника, давая тому возможность занести правую руку для удара, который будет иметь всю силу разгоняющегося парового двигателя. Конечно, если Дориан позволит нападавшему нанести удар. Бросив левое колено в незащищенный торс, Блэквелл с удовлетворением услышал последний вздох мужчины, покинувший его тело, когда тот рухнул поясом ему на ногу. Одного сильного удара ножом в затылок было достаточно, чтобы повредить противнику спинной мозг.
Подняв глаза от упавшего тела, Дориан увидел, что Друтерз вытаскивает свой пистолет.
– Больше ни шагу, – предупредил разбойник, широко раскрывая глаза от страха. – Я не хочу стрелять в тебя, это привлечет внимание патруля.
– И что же ты предлагаешь? – спросил Дориан, с трудом сдерживая желание оглянуться и проверить, как там Фара. Она никогда раньше не видела, как он убивает. Что она теперь о нем думала?
– Отдай мне шлюху, она моя, и я пойду своей дорогой, – сказал Друтерз.
– Боюсь, для этого уже слишком поздно. – Дориан покачал головой, одним взмахом запястья стряхивая капли крови с лезвия ножа. – Такой человек, как я, не может оставить такое нападение без ответа и надеяться сохранить свое место на вершине.
– Но у меня все еще есть Джордж, – пригрозил Друтерз. – Он – самый опасный человек в Уоппинге. Ты не сможешь убить нас обоих, не проглотив пулю.
Кулак Дориана сжался на ноже, готовясь к тому, что ему нужно будет сделать дальше.
– Я полагаю, ты хотел сказать, что Джорджем был довольно крупный джентльмен с кукри.
От внимания Друтерза не ускользнуло, что Дориан использовал прошедшее время, и его бровь недоуменно опустилась, когда он сделал именно то, что было нужно Блэквеллу. Повернув голову, разбойник посмотрел на пустое место, с которого исчез походящий на медведя моряк.
Как только Друтерз опустил глаза, Дориан метнул свой нож. Тот глубоко вонзился в правое плечо противника. От силы удара Друтерз упал на колени. Мерзкий негодяй попытался поднять пистолет, но нож мешал ему двигаться, и Дориан оказался рядом прежде, чем разбойник успел перехватить оружие другой рукой. Лицо Друтерза удовлетворенно хрустнуло под сапогом Дориана, и он с жалким видом рухнул на доски. Бросив пистолет через причал в реку, Дориан склонился над Друтерзом, прижав второй нож к его горлу, и одним коленом ударил сутенера по здоровому плечу.
Кровь хлынула из носа и рта Друтерза, заливая ему глаза и уши. Человек, некогда считавшийся опасным, теперь корчился и извивался, как пойманная в ловушку змея, издавая тихие мяукающие звуки боли.
Поддавшись низкому порыву, Дориан протянул руку и повернул нож, все еще торчавший в плече Друтерза. Удовольствие пронзило его насквозь от хрипа, вырвавшегося из горла врага. Вероятно, иногда боль была такой сильной, что тот не мог вдохнуть достаточно воздуха, чтобы издать настоящий крик.
Дориан слишком хорошо это понимал.
– Я перережу тебе горло, – успокаивающим тоном прошептал Дориан. – Я буду наблюдать, как жизнь гаснет в твоих глазах, пока ты силишься вздохнуть, но легкие наполняются лишь твоей собственной кровью.
– Не-ет! – Отчаянная мольба Фары остановила руку Дориана, готовящуюся полоснуть ножом по горлу Друтерза. Легкие шаги раздались у него за спиной.
– Не подходи, Фара! Дай мне покончить с этим.
– Ты не можешь убить невооруженного человека.
– Вообще-то, – процедил он сквозь зубы, вонзая нож в тонкую, покрытую щетиной кожу шеи Друтерза, – убийство проходит более гладко, когда я их обезоруживаю.
– Дориан… – прошептала Фара, позволяя его имени раствориться в тихих звуках реки. – Пожалуйста!
– Он угрожал тебе, Фара. – Его снова охватила холодная ярость. – Ему нельзя позволить остаться в живых.
– Это будет убийством. – В ее голосе, звучавшем позади Дориана, вместо осуждения слышалась нежность, Фара использовала тепло, чтобы медленно растопить лед, а не силу, чтобы ударить по нему. – Если ты хладнокровно убьешь его, этот ужасный тип станет еще одним черным пятном на твоей душе. Неужели ты это допустишь?
Опустив взгляд на отвратительное, разбитое лицо Эдмонда Друтерза, Дориан понял, что не хочет добавлять этого человека к сонму тех, кто преследовал его в ночных кошмарах. Более того, он не хотел оборачиваться назад, чтобы кровь, которую Фара увидит на его руках, стала его позорным пятном.