Эти слова задели Фару, потому что Морли говорил искренне. Она не возражала против потери его романтического внимания, но потеря его уважения была одним из самых тяжелых ударов, с которыми ей пришлось столкнуться за долгое время.
– Может быть, – пробормотала она. – Может быть, и так. Но вы не понимаете, что поставлено на карту, Карлтон. Благодаря Блэквеллу у меня есть шанс вернуть себе нечто очень важное, что давным-давно у меня отняли.
– И что же это такое?
– Мое прошлое.
Фыркнув, Морли обошел вокруг стола и застегнул воротник.
– Будьте чуть менее туманны, пожалуйста, – решительно попросил он.
– Со временем все это обретет смысл, – мягко проговорила Фара. – Но вы должны дать нам время. У вас нет законного права держать нас здесь. Если бы Дориан не отбился от тех речных пиратов, я бы, наверное, уже была мертва, а то и хуже. – При мысли об этом по спине Фары пробежала холодная дрожь.
Гнев, казалось, оставил плечи Морли, и он замер, завязывая галстук, выглядя не более чем усталым и печальным.
– А вы его любите?
Фаре пришлось отвернуться. Ее глаза нашли Джемму, которая, казалось, тоже ждала ее ответа. Ее чувства к Дориану становились все более сложными. Но как заметил Морли, они были знакомы с Блэквеллом всего четыре дня. А она уже начала заботиться о Дориане. Понимать его. Хотя нет… Они были далеки от понимания друг друга. Она была ему благодарна. Хотела помочь ему и исцелить его. Желание познать и понять загадку, которой был ее муж, заставляло Фару надеяться на то, что в будущем, которое им предстояло пережить вместе, все будет хорошо. Он едва коснулся ее тела, однако определенно оставил след на ее сердце. Но… любовь?
– Я не могу сказать. – Это был самый честный ответ на вопрос Морли. – Но я точно знаю, что, хоть вы мне и нравитесь и я очень вас уважаю, я вас не люблю, да и вы меня не любите. – Фара мягко произнесла эти слова, в которых не было жестокости и жалости. – Принять ваше предложение было бы ошибкой. Мы бы оба со временем пожалели о ней.
Морли наконец завязал галстук и натянул сюртук, сосредоточив внимание на ее свидетельстве о браке, лежавшем на его столе. Взяв документ в руки, он еще раз осмотрел его.
– Возможно, вы правы. Вы – женщина с бо́льшим количеством тайн и теней, с которыми смог бы смириться человек, занимающий такое положение, как я.
Огорчившись, Фара нахмурилась. Она никогда не думала о себе ничего подобного. Тайнами и тенями владел Дориан Блэквелл, а не она. Хотя, оглядываясь назад, она могла бы насчитать не так уж мало крупных секретов. Просто они так долго были ее частью, что она начала думать о них как о правде.
Потому что настоящая правда была не только болезненной, но и опасной.
Где-то на этом пути она окончательно потеряла Фару Таунсенд и стала миссис Дуган Маккензи.
Обойдя свой стол, Морли сунул свидетельство ей в руки, шлепнув пальцем по ее имени на бумаге.
– Таунсенд? – Он недоверчиво приподнял бровь. – Не о той ли самой графине Фаре Ли Таунсенд, инаугурации которой ожидают в будущем, речь? Что все это значит? Какой-то план, который вы состряпали со своим муженьком-преступником?
– Не будьте жестоким, Карлтон, – резко оборвала его Фара. – Вы потеряете свой высокий моральный уровень.
– Долго же мне придется падать, чтобы опуститься до его уровня.
– Может быть, и так, – согласилась Фара. – Но, что бы вы ни говорили, я родилась Фарой Ли Таунсенд, и с помощью фамилии Блэквелл смогу вернуть себе титул и данные мне родством права.
– Вы хоть понимаете, как это невероятно звучит? Пропавшую Фару Таунсенд нашли несколько недель назад. Она уже встречалась с королевой Англии.
Знакомый страх клокотал в сердце Фары. Она обхватила себя одной рукой, словно пытаясь сдержать его, и посмотрела Морли прямо в глаза. А что, если это была ошибка? А что, если они потерпят неудачу?
– Женщина, которую все знают как Фару Ли Таунсенд, – самозванка, – заявила она.
– Докажите это.
– Это совсем нетрудно, – вмешалась Джемма, приподняв грязное плечо. – Каждая шлюха в Восточном Лондоне знает, что в газете – фотография Люси Боггс. Многие из нас собирались шантажировать ее, когда она получит деньги. – Джемма осеклась, заметив, что Фара и Морли смотрят на нее с одинаковым недоверием.
К Фаре первой вернулся дар речи.
– Что?.. Как, вы сказали, ее имя?
– Люси Боггс. Она такая же шлюха, как и я, только моложе и красивее. Ее подобрали на улице и взяли на работу в вычурное местечко на Стрэнде, которое называется «У Реджины». А потом мы узнали, что она – процветающая графиня, о которой пишут в светских газетах. – Раненая проститутка несколько раз хохотнула, казалось, не чувствуя боли в распухших губах и щеках. – Если Люси Боггс – знатная леди, то я – Дева Мария, черт побери!