– Я получу то, что мне принадлежит! Я добьюсь справедливости, – грозил Уоррингтон. – Фара, докажи им! Докажи им, кто ты такая!
Люси встала, ее голубые глаза наполнились страхом и слезами, казалось, она была готова убежать из суда.
Главный лорд-судья указал на нее своим молотком, при этом его большая голова вращалась на почти комично узких плечах.
– Следующее слово, произнесенное вне очереди, будет стоить оратору недели за решеткой, ясно?
Люси молча кивнула, и внимание присутствующих как по команде вернулось к монахине.
– Вот что… – начал главный лорд-судья. – За ложь вас могут лишить облачения и почетного имени в вашей папистской церкви. Не говоря уже о вероятности того, что вас обвинят в мошенничестве. Зачем вы пришли сейчас сюда?
Сестра Маргарет взглянула на Дориана, прежде чем ответить:
– Когда живешь так долго, как я, понимаешь, что приближается время предстать перед богом и ответить за свои грехи. Это еще одна отметина на моей душе. Меня уже не интересуют земные дела. Я хочу только мира с Господом.
– И вы готовы поклясться, что женщина, стоящая здесь перед нами, – Фара Ли Таунсенд? – спросил судья Роу, указывая на Фару.
– Да, она почти не изменилась за двадцать лет. – Монашка метнула в Дориана полный ненависти взгляд. – И по-прежнему не может противостоять притяжению дьявола.
При этих словах старухи Фару пробрала дрожь. Дуган назвал себя демоном, когда они познакомились. Если тот милый мальчик был демоном, то Дориан Блэквелл определенно был дьяволом. И Фара действительно была не в состоянии противиться его темному обаянию.
– Признаться, Блэквелл… – главный лорд-судья внимательно посмотрел на них обоих, – я просто не знаю, что с этим делать. Две женщины, претендующие на звание графини Нортуок. Каждая замужем за эгоистичным негодяем. Я почти уверен, что удовлетворю требование вашей жены. Но я не уверен, что мое решение останется в силе, если другая сторона обратится к лорду верховному канцлеру или ее величеству.
Дориан добродушно приподнял широкое плечо:
– Все, кто меня знает, пребывают в уверенности, что я бы не женился на самозванке. Милорды, эту женщину звали Фара Ли Таунсенд, а в браке она стала Фарой Ли Блэквелл. В этом я совершенно уверен. Скажите мне, что требуется для дальнейших доказательств, и я вам их предоставлю.
Встав, судья Роу сунул руку под парик, чтобы почесать голову.
– Я не готов принять решение, – заявил он. – Без разрешения главного лорда-судьи.
– Конечно. – Кокберн жестом велел ему продолжать. Французская армия могла бы вторгнуться в Лондон, а конгрегация все равно осталась бы там, где сидела, молчаливая и сосредоточенная на мыслях о том, что произойдет дальше.
– Подойдите обе! – приказал Роу, указывая на ковер перед своей скамьей.
Промокнув ладони внутренней стороной перчаток, Фара отчаянно сглотнула, отчего расшитый драгоценными камнями воротник ее роскошного платья чуть приподнялся. Она надеялась выглядеть более достойно, чем чувствовала себя, когда прошла несколько шагов и остановилась перед судьей Роу. Или, точнее, под ним, поскольку места в Высоком суде были невыносимо высоки.
Шуршание юбок подсказало ей, что Люси Боггс оказалась рядом с ней, но Фара не удостоила ее и взглядом.
– Ответьте мне на один вопрос, и я порекомендую этому двору и ее величеству вернуть вам ваш титул и земли. – Хотя судья говорил негромко, его голос разнесся по безмолвному залу. Он прищурился, глядя на Фару: – Вы упомянули мой тридцатый день рождения, на котором присутствовали в Нортуок-Эбби.
– Да, милорд, – хриплым голосом подтвердила Фара.
– Кто из вас вспомнит, что я в тот год подарил вам на день рождения? Я даже помогу вам освежить память: подарок был в маленькой шкатулке для ювелирных украшений с изображением балерины на крышке. Помнится, Фара Таунсенд была в восторге от балерин.
Сердце Фары подскочило и замерло. Она лихорадочно рылась в памяти. Когда это не помогло, она посмотрела в лицо судьи, который казался таким же холодным и равнодушным к радостям жизни, как и Дориан. У нее перехватило дыхание. Этого не может быть. Не может быть, что будущее ускользнет от нее из-за того, что она не может призвать на помощь память пятилетней девочки. Фара снова посмотрела на Дориана, который внимательно изучал ее. То, что она прочла на его лице, едва не заставило ее упасть в обморок.
Возможно, Черному Сердцу из Бен-Мора удалось настойчивостью взгляда помочь ей справиться с беспомощностью.
Обернувшись, чтобы посмотреть на трех внушительных мужчин в париках, Фара искала слова, которые поддержали бы степень доверия этих людей. Слезы жгли ей глаза. Комок ужаса и потери образовался в ее горле, угрожая задушить ее. О, если бы только он поторопился!