Тот факт, что понятие сталинизма служило главным образом оружием антикоммунизма, затруднял трезвый и объективный, основанный на фактах подход к этой теме. Оно служило реакционным силам преимущественно для того, чтобы заклеймить социализм в целом как "тоталитаризм" и насколько возможно уравнять его с фашистской диктатурой - способ, используемый и сейчас для дискриминации социалистического общества в ГДР, согласно которому постоянно говорят о "двух диктатурах" в Германии.
И далее соглашается с марбургским обществоведом Хофманном, что сталинизм нужно рассматривать в рамках вопроса о диктатуре пролетариата, делая вывод:
Таким образом, слово "сталинизм" содержит в себе два совершенно разных понятия: с одной стороны, это бессодержательный политико-идеологический ярлык, а с другой - марксистски обоснованное общественно-политическое понятие, которое должно отображать сущностные аспекты этого очень сложного и многослойного историко-политического явления и одновременно может служить для его дальнейшего научного исследования.
Автор отмечает тот факт, что Сталин был теоретиком марксизма, но в то же время ставит ему в вину чрезмерное упрощение и даже вульгаризацию марксисткой теории. Но даже если допустить, что в каких-то случаях имело ме6сто чрезмерное упрощение (впрочем, без конкретных примеров обсуждать такие вещи бессмысленно), в любом случае во времена Сталина существовала объективная потребность в популяризации марксизма, и сам по себе факт выполнения этой важной задачи не может быть поставлен Сталину в вину.
Дело вот в каком объективном обстоятельстве - многие тексты классиков марксизма написаны в рассчёте на людей с гимназическим образованием, в котором много внимания уделялось истории, в том числе и античной истории. А значит, что некоторые вещи, понятные гуманитарию с полунамёка, уже даже образованному технарю непонятны, не говоря уже о людях со средним образованием. Так что без популяризации как таковой было не обойтись. А она невозможна без упрощений. Другое дело, что некоторые конкретные упрощения потенциально могут привести к ошибочным выводам.
Впрочем, далее обвинения в адрес Сталина-теоретика конкретизируются. Ему ставится в вину:
1) Выделение ленинизма как отдельного понятия.
2) Неверное изложение истории ВКП(б) с выпячиванием собственной роли.
3) Идея окончательного построения социализма и перехода к коммунизму в одной стране.
Рассмотрим эти обвинения более подробно. Касательно первого из них у меня создалось впечатление, что автору не нравится изобретение самого слова "ленинизм". Есть мол марксизм и зачем какой-то отдельный ленинизм выдумывать, когда Ленина можно считать просто продолжателем дела Маркса. Козинг как бы забывает что и тогда были люди, считавшие себя марксистами и не признававшие теоретический и практический вклад Ленина, и даже сейчас такие попадаются, хотя, конечно, долгое время они были в тени. Поэтому на тот момент имелась практическая необходимость отличать марксизм-ленинизм от того же люксембургизма или левкомства.
Несколько странно выглядят упрёки Сталину, что он слишком акцентировался на некоторых работах Ленина, якобы неоправданно придавая им универсальность, в то время как они были завязаны на локальную русскую специфику. Козинг как-то не думает о том, что в условиях тридцатых годов, когда только в России существовала попытка построения социализма, было практически невозможно отделить частное и уникальное в первой успешной социалистической революции от обязательного и общего для всех таких революций. Это сейчас, когда в нашем распоряжении весь исторический опыт двадцатого века, и даже начала двадцать первого, такое теоретической исследование можно и нужно провести. Нельзя забывать, что любые теоретические выводы могут быть основаны только на опыте, и что в вопросе диктатуры пролетариата в распоряжении Маркса и Энгельса был только опыт Парижской Коммуны, Ленин видел только одну революцию, Великую Октябрьскую, и успел заложить только самые основы нового строя, а многие вопросы по социалистическому строительству возникли уже во времена Сталина.
Точнее, возникала та или иная проблема, и её надо было так или иначе решать. По каждому случаю можно дискутировать, какие были варианты и был ли выбран оптимальный для тех времён, однако в любом случае говорить тут об отступлении от Маркса или Ленина бессмысленно - просто потому что если эта проблема у кого-нибудь из них в трудах и ставилась, то сугубо теоретически, а тут надо было принимать то или иное практическое решение.