- Мааам, - как-то странно тянет Варя, - Это, наверное, к тебе.
Выхожу в прихожую и натыкаюсь глазами на глубоко беременную незнакомку лет двадцати пяти.
- Здравствуйте, Ирина, - здоровается она, придерживая большой живот, - Мы можем поговорить?
- Конечно, - вцепляюсь в полотенце в руках, предчувствуя падение в пропасть, - Проходите на кухню. Я сейчас, - как в тумане дохожу до комнаты дочери, в которой та уже успела скрыться, - Родная, а ты сегодня разве не собиралась к Аленке с ночевкой.
- Я все еще думаю, ма, - она не отрывается от своего телефона.
- Родная, - стараюсь говорить ровно, хотя внутри все клокочет от нервов, что даже зубы начинают мелко стучать, - Мне нужно поговорить с этой женщиной. Наедине.
- Ладно, - тянет недовольно, - Сейчас соберусь и уйду, - фыркает она, не замечая моего состояния.
Цепляясь ладонью за стену, бреду к незнакомке, чтобы узнать то, с чем она ко мне в таком положении пришла.
- Вы не голодны? – спрашиваю первое, что приходит в голову, - Пока дочь не уйдет, я прошу вас ничего мне не сообщать, - смотрю на ее сцепленные руки. Тоже нервничает, - У меня очень вкусная солянка. Вам такое можно?
- Думаю, да, - произносит приятным тихим голосом.
- Хорошо, - отворачиваюсь к шкафу, чтобы достать все необходимое.
Наливаю два половника густого и слегка пряного супа, режу хлеб и ставлю все рядом с незваной гостьей.
- Спасибо, - она откидывает белокурые волосы на одно плечо и пробудет блюдо, - Ммм! Правда вкусно! Я так не умею, - последнее, что она произносит, прежде чем опустошить супницу.
Молча механически убираю со стола и закидываю посуду в посудомойку. На фоне слышу, как хлопает дверь и замедляюсь, собирая все крупицы смелости, прежде чем принять неизбежное.
- Ирина, - окликает меня девушка, видимо, устав ждать, когда я сама начну диалог, - Я беременна от вашего мужа.
Вцепляюсь ладонями в столешницу до побелевших пальцев. Часто дышу, понимая, что у меня повышается давление. Сердце молотит изнутри, пытаясь пробить ребра, в голове начинает шуметь, перекрывая все остальные звуки. Понимаю, что нужно присесть, что и делаю.
- Как тебя зовут? – сложив руки перед собой, спрашиваю.
- Алина, - она нервно теребит края свитера.
- Красивое имя, Алина, - выдавливаю улыбку, которая ощущается, как пытка, - И какой у вас уже месяц?
- Восьмой, - она прикрывает живот, как будто я собираюсь вредить ее малышу.
- Тяжело, наверное, на таком сроке, - мельком вспоминаю, что сама в свои двадцать бегала на электричку из института за пару недель до родов.
- Тяжело, - она кивает, любовно разглядывая округлость под ладонями, - Но я пришла поговорить не об этом.
- Я тебя внимательно слушаю, - выпрямляю спину, готовясь задыхаться от ее слов.
- Как я уже сказала, я беременна от Паши, - она расправляет плечи и смотрит на мою реакцию, - И он обещал, что он будет растить нашего сына вместе со мной, - она храбрится и ее выдает легкая вибрация голоса, - И я пришла просить вас, оставить его. Дать ему мирно уйти. Он хочет этого ребенка! Хочет быть со мной! С нами! Но вы его тормозите! Зачем вы так? Ваша дочь уже выросла, и она не нуждается в отце! Дайте ему свободу! Свободу от вас! Он здесь несчастен! – Последние несколько предложений она выкрикивает, вскочив в порыве на ноги и с яростью взирая на меня.
- Присядь, Алина, - реагирую спокойно, хотя внутри все горит, превращая мое нутро в пепел, - не нервничай. Тебе вредно, - сглатываю горечь от предательства мужа, но молчать не планирую, - Павел не привязан за ногу к батарее, как ты можешь видеть. Его никто здесь насильно не держит. Он волен выбирать, как любой взрослый человек.
- Он не может, - она снова повышает на меня голос, - Он чувствует за вас ответственность! Он слишком добрый!
- Хорошо-хорошо, - поднимаю руки с примирительном жесте, - Не кипятись, навредишь малышу, - пытаюсь успокоить взбунтовавшуюся девушку, - Давай сделаем так, - поднимаюсь, потому что нужно занять руки, - Сделаю нам чай, и мы вместе дождемся Пашу. Он заберет основную одежду, что бы было в чем ходить, и вы уедете отсюда вместе, - озвучиваю наиболее оптимальный план, на мой взгляд, - А я в ближайшие дни отправлю ему и все его остальное добро, что бы ему не пришлось сюда возвращаться.
- Вы правда так сделаете? – с надеждой спросила она.
Слишком молода. Слишком наивна. Верит, что от ее желания все и зависит. Пусть.