- Конечно, - ставлю на стол вазочку с конфетами, которые вчера сделала по просьбе мужа, - Мне совершенно не хочется лишать малыша полноценной семьи. Как, кстати, хотите назвать?
- Марк, - с гордостью заявляет Алина, - Мы с Пашей вместе выбирали имя.
- Марк Павлович, - пробую имя и на губах появляется привкус желчи, - Хорошо звучит.
- Ага! – девушка, расслабившись, с удовольствием накидывается на угощение.
Смотрю на нее, подперев подбородок руками. Красивая. Молоденькая. Непосредственная. Стройная. Понимаю, почему он обратил на нее внимание. Я сейчас точно не похожа на мечту мужчины. Думала, что внутреннее содержание, харизма и любовь к сексу затмят мои лишние килограммы. Дура.
- Зай, я дома – раздается довольное от двери.
- Мы на кухне, - отвечаю ему, не отрываясь от своего наблюдения.
- Голодный, как собака, - кричит, пока раздевается и вешает куртку в шкаф, - Ты же приготовила мне мой любимый суп?
- Конечно, - хорошо, что он сейчас меня не видит, потому что я была готова его проклясть одним взглядом, - Все для тебя.
- Кайф, любимая, - слышим его приближающиеся шаги, - А кто это у нас в гостях? Алина?
Вот это сцена! Достойна кинематографа! Гоголь отдыхает! Ревизор приехал вовремя.
Визуализация 4
И на кого же Павел променял нашу главную героиню? Знакомьтесь:
Алина (все еще не Воронова), 26 лет
Молодая, привлекательная, влюбленная (или хитрая?).
Работает мамой-блогером
Глава 17
- Ирин, - кладет мне руку на плечо Тимофей, - Бери все необходимое и поехали, - он слегка сжимает меня, чтобы вытащить из оцепенения.
- Да, конечно, - отвечаю слегка растерянно.
Снимаю обувь и прохожу в свою комнату. Что я должна собрать? Куда мы поедем? Я же собиралась спрятаться под одеялом за просмотром какого-нибудь фильма, чтобы выбросить из головы встречу с агрессией, от которой удалось избавиться. Что бы не показывать Беркутову свою слабость. Почему? Да кто ж знает! Не хочу, вот и все. Но другого выхода сейчас не вижу. Оставаться в компании, посетившей мой дом, гораздо хуже.
- Ир, - Павел останавливается в дверях, отвлекая меня от механических сборов средств ухода и сменного белья, - Прости, я погорячился.
- Ничего, бывает, - отвечаю, не задерживая на нем внимание.
- Очень вкусное печенье, - делает шаг ближе, - как и всегда у тебя. Мое любимое.
- Рада, что вам понравилось, - выпрямляюсь с небольшой сумкой и смотрю на бывшего мужа, - Паш, ты что-то хотел?
Он мнется, словно ему стыдно в чем-то признаться. Взгляд какой-то виноватый. Жалостный.
- Ир, давай как-нибудь встретимся. Поговорим, - наконец решается высказаться.
- Зачем? – форменно охреневаю от предложения.
После того, как я поступила согласно обещанию, данному Алине, Паша впал в агоническую ярость. Он разломал телефон, разбил часть посуды и зеркало в коридоре. Пока срывал вещи с вешалки вырвал штангу и сорвал раздвижную дверь. После нескольких дней он позвонил, чтобы предложить помощь в починке, но я уже решила ни в чем от него не нуждаться. Алименты оформила на карту дочери, в суде одобрила встречи отца с ребенком не на моей территории. И после этого видела Павла всего пару раз. Не было необходимости, да и желания тоже. Меня можно очень долго обижать. Но, если суметь действительно задеть, то обратной дороги нет.
- Ну у нас общая дочь, - бывший муж снова делает шаг, сокращая расстояние между нами, - У нас разве нет тем для обсуждения?
- Нет у нас с тобой таких тем, - отрезаю жестко, - Они закончились несколько лет назад. В суде. А сейчас мы живем параллельно. Все, что необходимо, ты можешь обсудить с Варварой. Она мне передаст.
- Ирин, ты скоро? - слышится из прихожей.
- Иду, - моментально отвечаю и чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Я хочу уйти отсюда. Уйти к Тимофею. Рядом с ним мне сейчас будет хорошо и спокойно. И я делаю попытку выйти из спальни.
- Ир, подожди, - Паша преграждает путь, - Мне правда жаль, что так получилось. Я не хотел, правда.
- Я верю тебе, - киваю, обходя его, - Но давай постараемся в дальнейшем не пересекаться.
Быстро шагаю к двери и застаю картину, как Алина тянет руку к Беркутову, чтобы потрогать его лицо, а он довольно резко откидывает ее ладонь.
- Я бы попросил меня не трогать, - тихо, но твердо заявил он девушке.