«Он вообще понял, что я ему сказала?» – вертелось у нее в голове.
– Ты не доживешь до утра! – упрямо твердила Селена, показывая на заряд его костюма.
– Раньше тебя мало интересовал этот вопрос, – усмехнулся спутник. – И, кстати, ты зря сомневаешься в моей способности к выживанию, – он неожиданно взял ее за плечи и отвернул от себя, направив в ту сторону, куда они направлялись ранее. – Давай дойдем до конца тоннеля и там подумаем, что будем делать дальше, – прошептал Тодеус у нее за спиной.
«И жили они недолго и не особо счастливо и умерли в один день, – романтично выдохнуло сознание, – а точнее, в одну ночь».
«Уйди прочь, сказочница недоделанная», – ругнулась Селена, находясь на грани срыва.
Тодеус всю дорогу продолжал держать ее за плечи. Уверенное, но мягкое прикосновение его рук успокаивающе действовало на спутницу. В такой ситуации он вел себя разумно и сосредоточенно, не то, что некоторые… Неужели этому можно научить? Сфера безопасности, видимо, отвечает и за такое.
Да, внешне Тодеус был спокоен, но мысли его упорно пытались найти все возможные варианты того, как дожить до утра и не получить переохлаждение или не замерзнуть до смерти. Данная перспектива его явно не устраивала.
– Перевести эффективность работы костюма на двадцатипроцентный режим потребления, – еле слышно приказал он костюму.
«Это позволит уменьшить расход энергии, – решил Тодеус, не сводя глаз с Селены. – И, возможно, распределить остаток ее с ИУФом».
«При данном режиме температура тела будет падать на две десятые градуса каждый час», – оповестила система.
Тодеус тут же убавил громкость.
«Не хватало еще, чтобы Селена это услышала. Она и так находится в полубредовом состоянии, а в экстренных ситуация это бывает совсем не кстати». Уж он-то знал…
Через несколько шагов они вошли в небольшое помещение прямоугольной формы, из которого выходило еще два туннеля.
– Пришли, – выдохнула Селена. – Это тайная лаборатория Гафри.
Температура в помещении была минус сорок три градуса. Об этом можно было узнать по большому электронному термометру на стене. Большая часть помещения была занята - капсулы, ампулы, механические руки, регуляторы… Все инструменты, приборы и жидкости хранились в больших термоконтейнерах, которые поддерживали определённую температуру, не позволяя им переохлаждаться. Некоторые были высотой до потолка.
– Не думаю, что Гафри обрадуется, когда узнает, что я привела сюда кого-то без его ведома, – еле слышно проговорила Селена.
Ей не очень хотелось, чтобы Тодеус знал о сделке, а тем более о том, кто является ее поставщиком, но…
– А не послать бы нам твоего знакомого вглубь мироздания, – предложил Тодеус. – Именно благодаря ему мы сейчас находимся в такой галактической зад… – он тут же осекся.
«Этот Гафри! – крутилось у него в голове. – Пусть только попадется мне! Сколько там костей у взрослого человека? Двести пятнадцать? Переломаю каждую из них, а если получится, то и в нескольких местах одновременно», – он уже смаковал, представляя себе эту картину.
– Установленное время двадцать один час ровно, – раздалось в тишине.
Селена что было силы ударила ногой по стоящему рядом термоконтейнеру. Ампулы, сферы, пробирки внутри него затряслись, готовясь упасть и разиться вдребезги. Тодеус вовремя подскочил к контейнеру и схватил его обеими руками, останавливая опасные вибрации.
– Эй, полегче! – он с недоумением посмотрел на бунтарку. – Мы даже не знаем, что находится внутри. А вдруг это цианид, зарин или батрахотоксин[1]! Хочешь умереть прямо сейчас?
Селена не очень понимала, о чем он говорит, но по его реакции поняла, что это опасные вещества.
Отвернувшись, она достала ампулу с черной жидкостью и, злясь на саму себя, с силой воткнула иглу в плечо.
– Витамины? – спросил Тодеус, все еще проверяя устойчивость термоконтейнера.
Селена выдохнула, теребя в руках пустую ампулу.
– Этот препарат называется векс, – решила начать она. – Он блокирует передачу импульсов от органов чувств к таламусу, который отвечает за переработку поступающей информации. В течение часа начинают отключаться, если можно так сказать, зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Я погружаюсь в ортодоксальный сон. Организм переходит в режим пониженного энергосбережения. Температура тела понижается до возможного минимума, дыхание замедляется, пульс может доходить до трех ударов в минуту или не прослушиваться вовсе, мозг перестает реагировать на внешние факторы. В итоге, я погружаюсь в летаргический сон. И, – она достала вторую ампулу, но уже с белой жидкостью, – утренняя доза нейтрализует действие. – И, как ты понимаешь, я не могу ввести ее сама себе.