Незваные гости.
В этот вечер я осталась дома одна. Кромешная тишина и безликая темнота.
Он появился неслышно за спиной и, прикоснувшись леденящими кожу пальцами к шее, прошептал:
- Не ждала?..
- Ждала, - я попыталась повернуться к нему лицом, на что он еще сильнее стиснул пальцы у шеи и прижал меня щекой к стене, - я знала ,что это твоих рук дело, что это все ты.
Он схватил меня за руку и с силой прижал к себе, свободной рукой убирая с моего лица выбившиеся пряди волос.
- А ты думала будет как-то иначе? Или я перестану тебя любить и позволю быть кому-то рядом? Я итак дал тебе достаточно времени чтобы ты могла почувствовать другую жизнь. – его лицо искривилось в полуулыбке. – Одевайся.
Он разжал свою руку и отпустил меня.
- Зачем? – я потерла онемевшую кожу.
- Не спрашивай, оденешь вот это, - он поставил на стол коробку – И побыстрее.
Он вышел и вместо него зашли два его хранителя, от вида которых по коже пробегал мороз. Оба пристально на меня смотрели, от чего становилось жутковато. Выбора у меня не оставалось, придется повиноваться.
В коробке лежало платье, невероятно красивое, но желания наряжаться совершенно не было, хотя и выбора не было тоже.
Одевшись, я вышла к хранителям и прежде чем успела сказать им, что у меня нет подходящей обуви к этому наряду, один из них усадил меня на кресло и, не смотря на всю свою неуклюжесть и огромные ручищи, аккуратно одел мне туфли.
Ненадолго задержав взгляд на его угрюмом лице, я измученно улыбнулась, и на секунду мне показалось, что в его глазах что-то мимолетно изменилось и тут же исчезло, а сам он поспешно поднялся и дал знак, что пора выходить.
Спускаясь по лестнице, следуя между двумя верзилами, я даже ни о чем не думала, мне казалось, все что сейчас живет во мне – это болезненная пустота, которую я не смогу ничем заполнить, с которой рано или поздно все же придется смириться. И я смирюсь. И тогда он победит, тогда он добьется своего – он сломает меня и я буду принадлежать ему полностью.
Он открыл мне дверь машины и усадил на заднее сиденье, пристроившись рядом. Хранители как всегда ехали спереди. Когда машина выехала со двора, он спросил:
- Ты хоть немного по мне скучала? – и взял меня за руку, а я не отвечая смотрела в окно. – Или ты наивно думала, что больше меня не увидишь? – его рука больно сжала мои пальцы. – Я лишь хотел дать тебе время убедиться, что никому кроме меня ты не будешь нужна, что они от тебя откажутся, при малейшей угрозе их репутации и налаженной жизни, они не захотят терять это ради тебя, ты не сможешь им доверять. Разве ты не убедилась в этом?
Едва сдерживая слезы, я повернулась к нему и со злостью прошептала:
- Ненавижу тебя!! Ненавижу!!
Весь оставшийся путь мы ехали молча, лишь хранитель поглядывал на меня через зеркало заднего вида.
. . . В большом доме играла музыка и было много гостей, которые замолкли на несколько секунд при нашем появлении. Все что от меня требовалось, так это держаться с холодным достоинством, не показывая вида что безумно хочется сбежать отсюда, и чем дальше – тем лучше.
Поздоровавшись с теми, кто находился в большом зале и взявши бокал белого вина, я присела на небольшой диван, и тут же рядом оказался один из хранителей.
Многие мечтают о такой жизни, а я же бегу от нее и не могу убежать, где бы я не спряталась он всюду находит меня и стоит только мне начать думать, что больше я его никогда не увижу, как он снова появляется.
- Почему ты не веселишься? – поцеловав в щеку, он присел рядом. – Ты разве не рада вернуться домой?
- Это твой дом - не мой. – я наблюдала за лживо смеющимися людьми.
- Твой дом там, где я, - он раздраженно сжал мои пальцы, - Рано или поздно тебе придется полюбить меня, у тебя нет другого выбора.
Я еле слышно вскрикнула от боли, а стоящий рядом хранитель заиграл скулами.
Он отпустил мою руку и молча ушел, наигранно улыбаясь гостям.
Так и не преодолев тошнотворное желание сбежать отсюда, я поднялась на второй этаж и вышла на едва освещенную террасу и поставила бокал на перила. Передо мной простирался густой лес. Черный и завораживающий, он шелестел кронами, пропуская сквозь свою чащу порывы ветра, который дотрагиваясь до каждого листочка исчезал в непроглядной глубине ночи.
События, произошедшие за последние несколько недель, понемногу укладывались в моей голове, по мере того, как я осмысливала, я начала открывать разные грани их развития. В чем-то он ведь и прав, как бы сложно не было мне это признать. Никто не способен пожертвовать своей репутацией или налаженной жизнью ради так называемой любви, хотя может быть на самом деле это и не любовь, а попросту пустые слова, которые были бы сказаны не мне, а какой-нибудь другой девушке, окажись она в это время в этом же месте вместо меня. Мне и сейчас не верится во все произошедшее, раньше я и представить не могла, какими жестокими могут быть люди, которые как ты считаешь, любят тебя, с каким ожесточением они могут обрушить свой гнев, оставляя на теле синяки и ссадины, а в памяти эхом застрявшие ругательства.
При воспоминании о тех событиях я невольно поежилась и вздрогнула от неожиданности, смахнув бокал с перил, когда хранитель накинул мне на плечи плед.
- Становится холодно, вам лучше зайти. – он посмотрел на меня убедительным взглядом.
Немного помешкав, я спустилась и направилась через зал в поисках своего истязателя.
Нашла его мило воркующего с какой-то совсем молоденькой девочкой, которая смотрела на него голубыми глазами, полными восторга и обожания. Глупая..
- Пусть меня отвезут домой. - я его перебила на полуслове, а он вопросительно посмотрел на меня. – Мне завтра на работу.
- Разве я сказал тебе, что ты должна работать? – его лицо расплылось в улыбке.
- Я хочу работать и меня не волнует что ты сказал. Пусть меня отвезут домой. – я не хотела больше тут находиться.
- Хорошо. Отвези ее домой и останься с ней. - его взгляд стал пристальным и холодным, а хранитель лишь кивнул. – Меня не будет в городе около недели, так что у тебя еще есть время поразмыслить.
Спорить было бесполезно, хотя общества хранителя мне и не хотелось, я все же сочла более благоразумным промолчать.
Несколько дней прошли в утомляющей бессоннице, дома была неимоверная тишина, которая заставляла меня думать будто бы я оглохла, и только на работе удавалось немного отвлечься от мыслей и впасть в состояние безразличия.
После того пережитого потрясения мне едва ли удалось прийти в себя. Я через силу выходила из дома, хотя видеть не хотелось никого, я шла на прогулки чтобы хоть как-то отвлечься от рвущих изнутри душу мыслей. Единственное чего мне хотелось, больше никогда ничего не чувствовать, я стала ждать, когда клочки оставшихся чувств, превозмогая предсмертные конвульсии, наконец умрут и меня захлестнет волной безразличия, но они упорно сопротивлялись. В секунды сомнений я почти была готова поддаться им, но в памяти всплывало все пережитое в ту ночь и нарастающая волна боли смешанной с обидой и непониманием, как такое вообще могло случиться, с новой силой давали мне понять, что такое я не прощу никогда. Я замкнулась в себе, улыбаясь на автомате, только бы никто ничего не понял, пусть лучше считают безразличной, но чтобы никто не догадался. что происходит внутри. Никто. Самое страшное оказалось, что я была не способна даже плакать, несколько дней просто лежала и смотрела на двигающиеся картинки в мониторе, стараясь не шевелить ноющим телом.
Три часа ночи, а спать не хотелось вовсе, глаза по привычке смотрели в окно на проплывающие облака. Я никогда не была ангелом, но меня мучил один вопрос, чем я все это заслужила? Что же я такого сделала, чтобы пережить подобное? Я встала и поставила на плиту чайник, по привычке выглянув в окно. В машине сидел хранитель, приставленный смотреть за мной. Мне его стало жаль, такой большой и угрюмый, он устрашающе смотрелся сидя в этой машине и смотря в мое окно, в котором загорелся свет, но было в этом что-то дико одинокое, поэтому я помахала ему рукой, давая знать, чтобы он поднялся.